События 93-его года и узурпация власти Ельциным — заговор.

Приватизация государственной собственности — заговор.

Поддельные выборы 96-ого года — заговор.

Вчерашние выборы — заговор.

И протест против фальшивых выборов, в защиту иного олигарха — заговор тоже.

Банковская деятельность — заговор.

Финансовый капитализм — заговор.

Ценообразование в современном искусстве — заговор.

Собственно, теория бескризисного развития капитализма, основанного на бесконечных кредитах — есть ни что иное, как теория заговора.

И в этот заговор мы верим как в объективную силу вещей — а сами вещи разучились замечать.

Вот скажем, бессменный куратор Московской Биеннале современного искусства Иосиф Бакштейн — одновременно состоит академиком в Академии искусств Зураба Церетелли. То есть, данный персонаж служит в революционных матросах и в правительственных войсках; совмещает новаторство и номенклатуру. Хотелось бы ввести объективный критерий новаторства — а то запутаемся с вангогами. Радикальное новаторство не противоположно коррупции, но становится возможным лишь в условиях хорошо организованного мздоимства. Это здравое положение отвращает нас от теории заговоров.

Такова сила вещей: когда надо, коррупция признается за новаторство, когда не надо — коррупция обличается, как общественная язва.

Вот, либеральная публика выражает недовольство тиранией. Режим раздает бюджетные деньги и государственную собственность; Сердюков — пример кумовства.

В целом, дележ госимущества авантюристами осуществлялся под контролем Чубайса, который признался, что приватизацию вел с нарушениями закона. Любопытно, кого именно в правительстве критикуем? Сердюкова порицаем — понятно. А Чубайса порицаем или нет?

Хотелось бы избежать теории заговоров и понять объективный закон развития демократии. Чиновник, создавший коррупцию, является либералом и буквально входит в семью либералов, то есть тех, кто критикует коррупцию. Возможно, прогрессивная критика разделяет в правительстве тех, кто состоит в родстве с либералами и тех, кто женат на мещанках? Или есть иная дефиниция? Уточнение необходимо для осознанной борьбы с произволом.

Таких примеров — тьма; примеры множатся в разрушенном сознании граждан, которым велено принимать противоречия за объективный характер вещей, а желание назвать вора — вором приказано считать теорией заговора.

Уважаемые граждане, история — это действительно заговор.

История — это заговор, и, если этого не понимать, но очень трудно вообще понять что-либо. История людей — это заговор богатых против бедных. Заговор жадных — против доверчивых. Заговор подлых — против униженных.

Это совсем не теория, это ежедневная практика.

В романе «Гекльберри Финн» есть такой эпизод: толпа попыталась линчевать человека, пришла к нему на двор, а человек вышел навстречу толпе с двустволкой, и толпа растаяла.

На прощание человек дал толпе совет: вы не настоящие люди, вы межеумки, вы не с севера, и не с юга, вы — ни то, ни се. И твердых намерений у вас нет. Если вы в следующий раз решите кого-то линчевать — то приходите ночью с факелами, и пусть вас ведет мужчина, а не то подобие мужчины, которое у вас сегодня за лидера.

Цитирую по памяти, поправьте, если у вас Марк Твен под рукой.

Ровно это и произошло с так называемым протестным движением в России. Оно сдулось по той же причине — не было мужчины во главе, и не было никаких твердых намерений.

Вообще никаких намерений не было.

Сначала этим бравировали: программы у нас нет, но потом приложится. Сначала хотели объединить всех протестующих: и тех, кто за капитализм, и тех, кто за социализм, и тех, кто за анархию — и посмотреть, какой из этого протест выйдет.

Никакого не вышло.

Ленинское положение «размежеваться, прежде чем объединиться» никто не вспомнил.

Но Ленин был мужчина, он революции делать умел. Послушать мужчину не мешает.

Когда в следующий раз соберетесь делать революцию, то учтите, что существуют простые обязательные правила:

1) Все революции осуществляют ради справедливости и равенства. Это главное.

2) Только ради солидарности угнетенных делаются революции — а ради несолидарности богатых с нищими революций не делают.

Затеять революцию ради неравенства и начать дебаты с того, что неуспешную часть общества назвать «чернью» — это не только некрасиво, это провально с точки зрения протестного движения.

Революция во имя неравенства — обречена. Протест, основанный на идее неравенства, — глуп.