Время от времени — когда это становится выгодным — Запад вспоминает о справедливости и устраивает охоту на диктатора, которому сорок лет перед этим пожимал руки и с кем делил барыши.

Еще вчера палатка Каддафи стояла на лужайке перед Елисейским дворцом — что, французский президент не подозревал о зловещей сущности полковника? Еще недавно Саддам был гостем — вместе с ним воевали Иран — но потом вдруг выяснилось, что Саддам — потенциальный Гитлер.

А до тех пор пока не понадобится вспомнить о морали — ворованному капиталу на Западе традиционно рады. И в Штатах, и в Европе — в банках, в акционерных обществах, в политике и в экономике — находятся миллиарды ворованных денег. Западные политики идут советниками к российским олигархам, отчетливо зная, что зарплату получают из награбленного. Они знают это прекрасно — однако работают. Из мазуриков в Лондоне стремительно делают уважаемых граждан и узников совести, а на Биеннале художники ищут покровительства бандитов и наркоторговцев. В сознании интеллигенции произошел переворот: те, кто некогда боролся с казарменной советской властью, сегодня расшаркиваются перед паханами, гнут шею перед ворами — и это прогрессивно. Обнаружилось, что владелец «Open space», прогрессивного издания — вор; и разве это подорвало веру в идеалы? Обнаружилось, что главред Сноба растратил миллионный бюджет, и никто не удивился. Жулики по-прежнему любимы обществом.

Весь мир согласился с тем, что привычные критерии труда — уступили критериям труда криминальным.

Точнее сказать так: население планеты (и обслуживающее его законодательство) — это как бы тыл. Безработица, падение производства, инфляция, беженцы, беспризорники, низкая рождаемость, высокая смертность — это все проблемы тыла. Жаловаться не годится: тыловая жизнь вообще возможна постольку, поскольку идет война. Настоящая работа происходит не на производстве — заводы банкротят и закрывают — подлинный труд идет на воровской передовой, среди хозяев жизни, там, где царит другая мораль и властвует другой закон. Мирная экономика давно подчинилась экономике военной, мы давно уже живем по законам военного времени.

А если бы было иначе — разве стоял бы вопрос, откуда взять деньги для Греции?

Да вот откуда: из ворованных Абрамовичем и Березовским.

Из денег, украденных руководством редакции Сноба. Из тех денег, что отжулил бывший владелец Open Space.

Из тысяч миллиардов украденных у людей за последние двадцать пять лет.

Но этого не произойдет: награбленное не вернут. Воров не осудят. Мир не спасут.

Сегодня благосостояние одного вора — практически приравнено к здоровью мира.

И это нормально: на войне жизнь генерала стоит сотен тысяч солдатских жизней.

Нас призвали на войну — вы хотите воевать в такой армии?

Демократия в тупике, это очевидно всем. Беда не в том, что данные выборы фальшивы, беда в том, что фальшивы любые выборы в принципе — и лучше не будет ни при каком раскладе. Какая бы партия ни победила, для населения это не изменит жизнь никак. Просто потому, что партии представляют не людей, а политические кланы, финансовые семьи, системы договоренностей. Так происходит повсеместно — любая демократическая система демос давно не представляет. И американская система выборщиков, и российская система голосования за кандидата партии — не принимает во внимание тех, кто находится вне политических программ. А вне политических программ находится все население мира — люди просто живут, людям хочется именно этого.

Все мастерство политика (и трибунного энтузиаста) направлено на то, чтобы убедить отчаявшихся граждан, что один политик честнее, нежели другой. В ситуации, когда программы партий ничем практически не отличаются и партии сменяются часто — никакие обещания значения не имеют. С народом будет то же самое всегда. Одни партии дают «прав» больше, нежели иные. Однако человеческая жизнь слишком коротка, чтобы ставить слово «права» на первое место. Права — это то, чем пользуются в будущем. Но жизнь происходит сегодня. Президент Медведев пообещал дать жилье всем ветеранам Отечественной войны в 2013 году. Но дадут им жилье (наверное) в тот год, когда самому молодому — тому кто пошел на фронт 9-ого мая 1945 года в возрасте 17 лет — будет 86 лет. А право на жилье он имел раньше, просто жилья не было. Построили жилья очень много — и продали задорого. Но вот ему жилья нет. А право есть.

Жизнь — это жилье, медикаменты, пенсии, чистый воздух, защита от насилия, забота о маленьких, опека стариков. Причем все вышеперечисленное нужно не завтра — а сегодня. На эти вещи не требуется прав. Это то, что делает общество — обществом. Если этих слагаемых в организации общежития нет, то значит, речь идет о стае, казарме, стаде — но не об обществе. И очевидно, что описывать данные вещи как гипотетические права — цинично, во всяком случае, для государства с ракетами.

Однако современная парламентская система этого не позволяет. Не только потому, что депутаты коррумпированы, а многие из депутатов бандиты, или в прошлом бандиты. Не только потому, что правящая партия — партия гебешников. Но потому, что любые дебаты политиков — не имеют никакого отношения к реальности. В условиях демократии — это уже давно параллельная реальность. Требовать честных выборов — можно, политика такой же спорт как футбол, где приветствуется объективное судейство. Но полагать, что от победы «Яблока» или «Справедливой России» — изменится жизнь людей, — примерно так же осмысленно, как полагать что от победы «Зенита» над «Спартаком» — улучшится медицинское обслуживание в микрорайоне. Футбол и политика своим чередом — а жизнь своим чередом.

Следует в принципе реорганизовать парламентскую, а вместе с ней и политическую системы. От политической борьбы в парламенте надо отказаться.

Депутаты должны представлять профессии и социальные страты.

Следует выбирать депутатов от врачей, учителей, судей, моряков, летчиков, солдат, учеников старших классов, студентов, матерей, пенсионеров, и так далее.

Общество должно вспомнить, что прежде всего это союз людей, отвечающих друг за друга. Солдат защищает врача, а врач лечит юриста — у них есть дети и родители — и эта междисциплинарная связь для общества важнее тех гипотетических «прав», которые им обещает политик. Между профессиями и социальными группами существуют определенные отношения: жизнеспособность этих отношений — гарантия того, что организм живет. Прежде мы передоверяли посреднические функции между социальными стратами политикам, но практика показала, что политика стала представлять особую отдельную касту, не выражающую интересов всего общества.

Думаю, что политики должны быть представлены в парламенте наряду с врачами, и только. Это не ущемляет государственную власть, не подрывает внешнюю политику: речь идет о нижней палате парламента.

Роль Верхней палаты (очищенной от ворья) будет заключаться в контроле над решениями законодательного собрания, над распределением бюджета.

Но это дает народу возможность народу делегировать в парламент не того кто обещает, но того кто делает. Это позволяет видеть, куда идет бюджет — в медицину или на ракеты. Наконец, это возвращает смысл термину «демократия».