– Да, конечно.

– Между прочим, такой звук издает только особый свисток, который, как правило, имеется только у стражи, что уже само по себе достаточно неприятно. Очевидно, что кто-то из находящихся в доме, услышав на дворе непонятные звуки, решил: ситуация настолько опасная и непонятная, что надо позвать на помощь. Как видно, оттого и схватился за свисток. Ну, дунуть-то в него он успел, однако ты заметила, какой это был короткий свист?

– Точно, звук был громкий, но словно оборвавшийся.

– Верно. Такое впечатление, будто некто или выхватил свисток у того, кто в него дул, или же этот некто одним только жестом велел прекратить издавать трезвон. Но все равно, стражники подошли уж очень быстро, ты не находишь?

– Это может быть простой случайностью.

– Допускаю. Однако тут есть еще один нюанс. Ты, наверное, издали не рассмотрела, а я вот заметил, как в стене возле дома связника открылась дверь, и оттуда вышел какой-то человек. Казалось бы, ничего особенного, но поставь себя на месте тех людей, кого подняли среди ночи, и не просто подняли, а разбудили, устроив за стенами их дома жуткий шум и тарарам. Более того: в их собственном дворе что-то бьется и грохочет, где-то рядом вовсю лают собаки, громкие крики на улице не стихают… Естественно, что только что проснувшиеся люди находятся в полной растерянности от всего происходящего. Они никак не могут сообразить, что случилось и чего еще можно ожидать. В ночной тишине звуки слышны хорошо, но до людей доносятся только непонятные пьяные возгласы, а голосов стражников там пока что не слышно… Ответь: кто из мирных обывателей в такой ситуации побежит на темную улицу, чтоб посмотреть, так сказать, воочию, что же такое происходит за дверями их дома? Ответ - никто, и причина очень простая: ни одному нормальному человеку не хочется огрести на свою шею невесть какие неприятности, потому как от пьяниц, которые сейчас вовсю орут на улице, можно ожидать чего угодно. Люди будут сидеть в своих домах до тех пор, пока в их двери не постучатся стражники, чтоб спросить, все ли у них в порядке, но даже в этом случае обыватели, хотя и отзовутся, но вряд ли откроют дверь ночью. Разбираться во всем произошедшем будут с утра.

– Пожалуй…

– Да не пожалуй, а так оно и есть. А тут я вдруг замечаю, что открывается дверь в стене дома связника, оттуда выходит какой-то человек, и, что самое интересное, встает в сторонку и довольно спокойно наблюдает за всем происходящим. Тебе не кажется это странным?

– А ты не допускаешь, что это может быть не простой обыватель, а, предположим, кто-то из военных или стражников? Ведь и среди них могут быть любители голубей. Возможно, этот кто-то еще днем обратился к этому человеку с просьбой о покупке птиц, но за разговорами не успел уехать, и оттого был вынуждены задержаться у продавца, остался у него на ночь…

– Не согласен. Насколько мне известно, связник в доме живет один, и, вообще-то, он не должен задерживать у себя гостей на столь долгий срок. Но даже если предположить, что у него по какой-то причине остался на ночь кто-то из излишне разговорчивых любителей птиц… Окажись этим человеком военный или стражник, то он, выскочив на улицу, сам бы принялся наводить порядок, и хороший кулак тут был бы как нельзя более кстати, а пьяная компания враз бы поредела. Поверь, что в таких случаях пьяницы, как правило, пусть и не трезвеют, но в большинстве своем пытаются убраться подальше - у них хорошо развито чувство опасности. А этот незнакомый человек, что стоял в стороне - он и не думал о том, как разогнать эту шумную компанию, бесчинствующую под окнами дома.

– Тогда мне все это совсем не нравится.

– Мне тоже. Слишком много шероховатостей. Хотя там и поставлен условный сигнал, обозначающий, что все в порядке, но я уверен, что провалена и эта явка. Сам же хозяин этого дома на месте, никуда не делся, по-прежнему ведет свои дела, продает птицу…

– Откуда знаешь?

– Я же тебе говорил, что у местных забулдыг можно много чего узнать, чем я и занимался, вливая в себя эту отраву, которую по недоразумению называют вином. Видишь ли, если люди не работают, а целыми днями только и блуждают по городу в надежде перехватить дармовой стаканчик, то они невольно замечают очень многое, хотя частенько и сами не понимают этого. Тут, главное, знать, как спрашивать и что спрашивать… Так вот, что касается нашего дела: раз хозяин в доме, то там, кроме него, должны быть еще люди из тайной стражи…

– Засада?

– Вроде того. Только вот не думаю, что там постоянно будут держать много стражей. Двое, максимум - трое, и не более того. Ну, а с хозяином, естественно, трое-четверо.

– Так может, нам сейчас из города убраться?

– Если бы… - Бел опять потянулся к кувшину с водой.
– Я же тебе сказал, что нужно послать домой сообщение о том, что мы идем…

– Да какое тут может быть сообщение?! Нам уходить надо…

– Не спорю - надо, но только после того, как выполним приказ. Его, знаешь ли, никто не отменял…

– Бел, ты что, собираешься идти туда, на эту поваленную явку, где сидит засада?!

– Так другой явки все одно нет… Знаешь, у меня от этого вина сейчас голова начинает болеть и перед глазами все расплывается… Надо же, вроде и выпил совсем немного!

– Какой постоялый двор, такое и вино… И все равно, Бел, я тебя не понимаю. Ведь если мы пойдем на ту проваленную явку, то нас же схватят!

– Да, есть такая опасность, причем реальная. Возможно, будь я один, то не стал бы рисковать, но с тобой, радость моя…

– А вот мне кажется, что ты от выпитого стал заговариваться.

– Мне это тоже кажется, да еще и в голове зашумело… Слушай, что-то я захмелел задним числом. Эта дрянь, и верно, бьет с ног просто убойно!

– Вот что… - вздохнула Олея, отбирая у мужа кувшин с водой.
– Ты лучше поспи часок-другой, а я подежурю. Потом, как проснешься, так мы и решим, как нам следует поступить дальше.

– Да какой тут может быть сон!..
– попытался, было, возмутился Бел.
– Не до него…