– Слушай, а тебе не кажется, что ощутимо холодает?
– Олея почувствовала, что еще немного, и у нее зуб на зуб не будет попадать.

– Верно… - Бел скинул с себя куртку и протянул ее Олее.
– Надень. Я тут, конечно, несколько ошибся, упустил из виду то, что нам с тобой вскоре понадобится теплая одежда. Вернее, просто боялся ее покупать в столице, чтоб не привлечь лишнее внимание стражи на выезде из города. Одно дело, когда оттуда выезжают налегке, и совсем другое, когда при них есть какой-то груз. У нас при себе была корзина для перевозки птицы и почти пустые седельные сумки - вот мы никого и не заинтересовали, а будь при нас хоть какой-то груз, хоть та же теплая одежда… Ну, ты меня понимаешь.

– Не буду я надевать твою куртку! Тебе нужнее - ты же ранен, а они на холоде, как правило, ноют.

– Одевай, тебе говорят!
– прикрикнул Бел.
– Не волнуйся - потом вместе под одной курткой посидим, вечерком, и постараемся не замерзнуть вдвоем…

– Умеешь ты уговаривать бедную девушку… - Олея негнущимися пальцами стала застегивать пуговицы.
– Под одной курткой - так под одной. Сердце у меня мягкое, и ты этим пользуешься…

– Вот уж чего-чего, а этого обещания я не забуду!

Когда совсем стемнело, остановились на небольшой полянке среди леса. Надо же, здесь даже хвойные деревья попадаются… Уже в темноте натаскали веток, набросали их на землю - не ложится же спать прямо на мох. Холод все ощутимее давал о себе знать, и Олея не выдержала:

– Может, костер разведем?

– Нельзя… - покачал головой Бел.
– Слишком заметно.

– Да, конечно… - вздохнула Олея, думая о том, что хорошо бы сейчас поесть - может, тогда они не так бы мерзли. Увы, с собой у них уже ничего съестного не было, а в пустых желудках начинало довольно громко бурчать. Впрочем, мысли о еде занимали не только Олею - Бел думал о том же.

– Погоди, я сейчас приду… - он встал и пошел куда-то в сторону.

– Ты куда?
– крикнула ему вслед женщина.

– Опять шумишь?
– хмыкнул Бел из темноты.
– Не беспокойся - погуляю и вернусь! Считай, что меня на развлечения потянуло.

Впрочем, вернулся он совсем не так скоро, как обещал. Олея к тому времени успела передумать невесть что и всерьез испугаться. До того ей не приходилось оставаться одной в темном лесу, и если бы не пофыркивание лошадей, пасущихся рядом, то женщина бы здорово струхнула. Увидев, наконец-то, дорогого супруга, она уже была готова начать ругаться, но тут ее взгляд упал на большую птицу, которую Бел держал в руках.

– Что это?

– Глухарь. Здоровый, зараза, и тяжеленный, так что имею полное право гордиться собой!

– Но как…

– Если честно, то я ставил силки на зайца, и никак не ожидал, что неподалеку от меня окажется такой красавец. Я его камнем с дерева сбил. До сих пор не понимаю, как в темноте не промахнулся! Бил просто на звук, едва ли не наугад, но попал в точку! Наверное, я сам озверел от голода.

– Не озверел, а замерз!
– Олея скинула с себя куртку, и надела ее на мужа.
– Теперь моя очередь этой птицей заниматься. Надо ощипать…

– Не надо… - Бел поднял глухаря с земли.
– Придется нам использовать часть веток, которые мы притащили сюда. Смотри и учись, салага, как готовится глухарь в полевых условиях. Если мне память не изменяет, то где-то здесь должна быть неглубокая ямка?

– Ну да, когда мы только заходили на эту поляну. Ты еще боялся, как бы в нее лошади случайно не ступили.

– Пошли туда…

Через полтора часа беглецы за обе щеки уплетали горячее глухариное мясо, истекающее ароматным соком. Надо же, как ловко придумал Бел: углубил яму, выкинув из нее мох и листья, разжег там костер, обмазал тушку глухаря глиной и испек ее на горячих углях. Конечно, раньше Олея тоже готовила глухаря, но это было дома, и тогда она тушила эту птицу в большом чугунке с луком, грибами, брусникой… Как говорил отец, накладывая себе в тарелку душистое нежное мясо, "от такой благодати даже сытого за уши не оттащить"! Может, так оно и было, но сейчас Олее казалось, что она никогда не ела более вкусной еды чем та, которую только что приготовил ее муж.

– Бел, ты молодец!
– Олея отломила себе еще кусок нежного мяса.
– Кстати, еще можно было бы приготовить глухаря и на вертеле…

– Ни в коем случае!
– Бед сунул в мох обглоданную тетеревиную кость и потянулся за новой порцией горячей еды.
– Во-первых, птицу надо было б ощипывать и потрошить, а мы все запекли разом, не тратя лишнего времени. Во-вторых, нам бы пришлось готовить ее на открытом огне, что в данный момент крайне нежелательно. В-третьих, запах от жарящейся на вертеле птицы может разойтись довольно далеко, а в глине…

– Хватит, я все поняла!.. Ой, как бы мне сейчас не лопнуть от обжорства!

– Знаешь, в отношении себя я испытываю точно такие же опасения…

Утром Олея проснулась оттого, что Бел чуть тронул ее за плечо. Бр-р, как холодно! Вообще-то этот неудивительно: за ночь трава кое-где была тронута инеем. Вечером они оба уснули, прижавшись друг к другу и укрывшись курткой - сказалась бессонная ночь, и сил на то, чтоб дежурить, не было никаких. Решили положиться на свой чуткий сон и еще то, что в темное время вряд ли кто-то пойдет по лесу. Сейчас небо уже светлело, однако на поляне было еще довольно темно, но женщина заметила, что Бел встревожен. Вон, даже палец прижал к губам…