– Не ты одна… - выдохнул Бел.
– Я, знаешь ли, тоже всерьез струхнул. Надо же, они нас не заметили, хотя мы были совсем близко! Как видно, парни здорово торопились… Что же касается этих всадников, то я насчитал что-то около трехсот человек. Сила немалая.

– Думаешь, их послали по наши души?

– Насколько я знаю, Байсин сейчас ни с кем не воюет. Более того: с этой страной все соседи стараются соблюдать нейтралитет - все же отсюда им идет немало пшеницы и ячменя… А эти солдаты, что сейчас проехали мимо нас - они все были вооружены. Так что если сейчас нет учений, или же здешние законники не отлавливают какую-нибудь из разбойничьих шаек, то я склонен считать, что охота идет именно на нас. Ох, как же всем денежки нужны, даже такой богатой и спокойной стране, как Байсин! Как видно, в столице спохватились, что все идет несколько не так, как им бы того хотелось, и вот, решили перекрыть все, что только возможно…

– Ты так считаешь?

– Надеюсь, ты не рассчитываешь на то, что всех этих солдат послали лишь для того, чтоб они от широты своей души просто проводили нас до границы, да еще и помахали вслед платочком на прощание?

– Уходить отсюда надо…

– А вот с этим я полностью согласен.

Беглецы выждали время, пока вдали не скрылись последние всадники, и лишь только тогда выбрались из кустов, причем сделали это на другом берегу ручья. Пока что вокруг больше никого не было видно, но это вовсе не значит, что в самое ближайшее время вновь кто-то не окажется в пределах видимости, так что беглецы не стали терять время понапрасну. Сейчас главное - как можно быстрей оказаться подальше от этих мест.

Коней гнали без передышки до самого вечера. Олея вновь невольно отметила про себя: Бел молодец, так построил их путь, что ни в одно селение, встречающееся на их пути, беглецы не заезжали. Более того - стоило им только увидеть вдали нечто, напоминающее человеческое поселение, или же пасущиеся стада, как беглецы сразу же объезжали это место по окружным дорогам. Бел, каким-то непонятным нюхом ощущая, куда им стоит двигаться, каждый раз умудрялся избежать как людных мест, так и излишнего внимания к их персонам, хотя, конечно, совсем незаметно пройти не удалось: на пути беглецов не раз встречались одинокие путники или же крестьяне на телегах, причем и те, и другие провожали скачущих всадников долгим взглядом. Досадно, конечно, оставлять за собой след, но тут уж ничего не поделаешь.

Хотя к вечеру от усталости с ног падали и кони, и люди, но беглецы все же достигли тех мест Байсина, куда так стремился попасть Бел. Как-то разом кончились пашни, появились рощи, причем это были уже не фруктовые деревья, а лиственные - осина, ива, клен… Правда, листья на этих деревьев уже пожелтели и почти полностью опали. Стало заметно прохладнее, и к тому же стих бесконечный треск кузнечиков и цикад. Все верно, сейчас уже стоит глубокая осень. Как-то сразу чувствуется, что их родной север стал гораздо ближе…

Удивительно, вроде и проехали не сказать, чтоб уж очень большое расстояние, но ощутимо похолодало, во всяком случае, к вечеру беглецы стали ежится от слишком холодного ветерка. Здесь уже нигде не было видно распаханной земли, и эти места куда больше напоминали заболоченные перелески. Кочки, торфяная жижа, чавкающая под копытами лошадей, высокая болотная трава, а то и небольшие ямы, наполненные темной болотной водой… Глядя на это место, Олея думала о том, что стоит радоваться уже тому, что вокруг сейчас почти нет комаров и прочей летающей дряни, которая здорово портит жизнь людям: ясно, что весной и летом в этих местах не продохнуть от самых разных кровососов. Теперь становится понятно, отчего здесь мало кто селится, и у беглецов есть возможность укрыться от чужих глаз.

– Бел, смотри!
– обрадованная Олея едва ли не крикнула в полный голос, указывала на невысокие ягодные кустики с красными ягодами, росшие на кое-каких кочках.
– Это же брусника! Точно, она самая!

– Ты можешь говорить потише?
– Бел лишь мельком глянул на ягоды.
– Я, конечно, понимаю твои чувства, но…

– Все-все!
– замахала рукам Олея.
– Это у меня невольно вырвалось! Просто я никак не ожидала увидеть здесь эти ягоды! В доме моих родителей обычно на зиму заготавливали огромные горшки пареной брусники и я…

– Давай отложим воспоминания на какое-то время… - Бел оглядывался по сторонам.
– Я пока что пытаюсь разобраться в том, где мы находимся и куда следует идти дальше… Давай так: твоя лошадь идет вслед за моей, и постарайся пока что обойтись без разговоров.

– Да я и так молчу всю дорогу!

– Разве?

– Все, замолкаю.

Путь по этой болотистой местности продолжался почти до темноты, и лишь когда ночная мгла понемногу стала опускаться на землю - только тогда люди почувствовали, что их измученные лошади, наконец-то, вышли на твердую почву. Болото осталось позади, и вокруг было нечто, напоминающее осенний лес, с почти голыми деревьями и ковром шелестящей желтой листвы под ногами.

– Бел… - Олея растерянно оглядывалась по сторонам.
– Бел, ну совсем… совсем как у нас дома! Надо же: еще днем мы ничего такого не видели, и тут как будто в другую страну попали!

– Можно сказать, так оно и есть… - Бел слез со своей лошади, и шел, ведя ее под уздцы, а Олея пока что ехала верхом.
– Я уже тебе говорил, что Байсин лежит словно на границе между теплом и холодом. Юг этой страны теплый, а вот север… Нам еще повезло, что мы в дождь сюда не попали. Они тут идут очень часто и, как правило, проливные. Вот тогда нам с тобой было бы совсем плохо.