Арiадна(какъ бы про себя). — Тамъ все чудесно!

Лапинская(генералу). — Бендзе панъ таки ласковъ, возьме меня до станцiи?

Генералъ. — А-ха-ха… хотите сказать — на поeздъ?

Саламатинъ(смотритъ на часы). — Рано. Мы васъ доставимъ въ сорокъ минутъ.

Арiадна(подходитъ къ Лапинской, нeжно). — Ты чего это? Ты чего юродствуешь?

Лапинская. — Воля моя такая.

Арiадна. — Сама ревeла…

Лапинская. — Ревeла, да не про твое дeло.

Полежаевъ. — Ты, Лапа, похожа на какую-то дeвченку, хотя тебe и двадцать пять, которую можно надрать за уши.

Лапинская(беретъ нелeпый аккордъ и заканчиваетъ.) Вотъ я такая и есть. Просто шутенокъ. Смeшная личность.

Полежаевъ. — Оставалась бы у насъ еще. Не горитъ вeдь?

Лапинская. — Благодарствуйте, дяденька. Мнe у васъ очень хорошо… (Задумчиво.) А теперь пора. «Пора, мой другъ, пора, покоя сердце проситъ».

Полежаевъ. — Подумаешь! Будешь танцовать, нервничать, по ресторанамъ ходить.

Лапинская. — Нeтъ, ужъ ладно. Не сбивайте дeвушку.

Генералъ.(Полежаеву). — Если признать, что у насъ есть еще время, то я не прочь бы посмотрeть ваши работы въ саду — на почвe, такъ сказать, внесенiя культуры въ дeло садоводства.

Полежаевъ. — Надо мной всe тогда смeялись, но въ общемъ я научился и обрeзкe, а теперь крашу стволы известью. Если угодно, взглянемъ.

Генералъ.(Саламатину). — А машину пусть подадутъ сюда. И мы… домчимъ мигомъ Татьяну Андреевну. А-ха-ха…

Машинъ(Полежаеву, выходя съ нимъ вмeстe). — Яблоня… уходъ любитъ.

Генералъ. — Посмотримъ, посмотримъ.

Выходятъ.

Лапинская(Арiаднe). — Это Леонидъ твой вретъ. Я по ресторанамъ шляться не буду.

Арiадна(ласково). — Благочестивой стать собираешься?

Саламатинъ. — Какъ вамъ угодно, Арiадна Николаевна, мы съ вами должны сыграть въ биксъ.

Арiадна(смeясь). — Нынче не удастся.

Саламатинъ. — Тeмъ лучше. Я пока поупражняюсь.

Выходитъ.

Арiадна(вслeдъ). — Кiи въ столовой, на буфетe, должно быть. (Смeется.) — Вотъ ужъ не упуститъ минуты.

Лапинская(задумчиво). — Черезъ десять лeтъ этотъ молодой человeкъ будетъ вице-губернаторомъ.

Арiадна(подходитъ и обнимаетъ ее). — Ахъ ты, Лапка ты моя сердешная. Болтунъ мой.

Лапинская. — То болтунъ, то дeвченка. Такъ весь вeкъ щенкомъ и проживешь.

Арiадна. — Ну, я тебя очень люблю.

Лапинская. — Ты теперь счастливая, и всeхъ любишь.

Арiадна. — Не всeхъ. (На минуту задумывается.) Ты это сказала будто съ упрекомъ.

Лапинская(живо). — Нeтъ, нeтъ, безъ всякаго упрека.

Арiадна(горячо, со слезами въ голосe). — А… а я вeдь… совсeмъ было… и какъ это странно, ахъ почти чудо, что меня Богъ спасъ.

Лапинская. — Конечно, Богъ спасъ.

Арiадна. — Нeтъ, пойми: ну на что я годна? Только любить. Но ужъ какъ! На небe остаются знаки такой любви.

Лапинская. — Отравиться хотeла. Я понимаю.

Арiадна. — Да, но и онъ… То-есть меня Сергeй удержалъ, случайно. А потомъ такъ вышло, что я поняла… (конфузливо.) Ну, всетаки, какая-бъ я ни была, и сумасшедшая, и грубая иногда… всетаки Леонидъ тоже… я поняла, что не безразлична ему.

Лапинская(съ улыбкой.) — Твой Леонидъ безъ тебя — нелeпое зрeлище. (Пауза. Арiадна задумалась.) Это великое счастье. (Вздохнувъ.) Вы вмeстe должны быть.

Арiадна. — Я вотъ и живу сейчасъ… Ужъ не знаю, все какое-то особенное.

Лапинская(беретъ отдeльныя ноты на клавiатурe). — А я визиря своего отшила.

Арiадна. — Что-жъ у васъ произошло такое?

Лапинская. – Да то и произошло, я ему все отписала. Нeтъ, будетъ съ меня.

Прiотворяется дверь изъ залы, выглядываетъ голова Саламатина.

Саламатинъ. — Виноватъ, Арiадна Николаевна, вспомнилъ: въ третьемъ геймe вы аутъ сдeлали, а мы засчитали его какъ райтъ.

Арiадна(машетъ на него рукой.) — Какой скучный!