Лапинская. — Ну, прощай. (Обнимаетъ его.) Часики остаютъ, это ужъ такъ тебe полагается. Одно слово Полежаевъ, значитъ, на одномъ боку лежитъ. Пиши о своемъ Рафаэлe, да яблони рeжь. А хочешь, я во всеуслышанiе тебя осрамлю?

Полежаевъ(цeлуетъ ее въ лобъ). — То, что моя фамилiя Полежаевъ, еще не столь позорно. Ну, срами.

Лапинская. — Ходили это они разъ, ходили съ Арiадной по музею, кажется, въ Берлинe. Онъ и замучился. Говоритъ: иди одна, я тутъ посижу, у колоны. Хорошо. Она ушла. Съ полчаса одна была. Вернулась — онъ голову къ колоннe — и разводитъ. Прямо похрапываетъ. Ахъ ты, любитель искусствъ!

Полежаевъ(смeясь). — Это доносъ.

Лапинская. — Да ужъ теперь оправдывайся. (Цeлуетъ Арiадну.) Прощай, моя Арiадна. Тебe за все спасибо.

Входитъ Игумновъсъ букетомъ въ рукe.

Игумновъ. — А я думалъ — опаздаю. (Подаетъ ей цвeты). Это вамъ. На дорогу.

Лапинская(серьезно.) — Благодарю васъ, Сергeй Петровичъ. (Жметъ ему руку).

Игумновъ. — Да. (Задумчиво.) Вамъ на дорогу. Лучшее, что могъ я найти.

Саламатинъ(беретъ фуражку.) — Кажется, сантиментальные обряды кончены. Впрочемъ, въ деревнe еще садятся передъ отъeздомъ.

Лапинская(Выходя, подымаетъ надъ головой букетъ, слегка киваетъ имъ оставшимся). — Прощайте, милые, хорошiе, черные и бeлые.

Генералъ(Саламатину). — Надeюсь, что на поворотe, гдe шоссе… а-ха-ха… не вытряхнемъ барышню?

Саламатинъ. — Не безпокойся.

Лапинская. — И вамъ, и вамъ! (Машетъ букетомъ въ четыре угла комнаты). И вамъ!

Всe входятъ, Игумновъ и Дарья Михайловна остались. Нeкоторое время молчатъ. За сценой голоса уeзжающихъ; слышно, какъ спорятъ изъ-за чемодановъ. Автомобиль пробуетъ свой рожокъ.

Дарья Михайловна. — Ты, эти цвeты… гдe…?

Игумновъ. — Зачeмъ?

Дарья Михайловна. — Сергeй, взгляни на меня. Подыми голову.

Игумновъ(подымаетъ.) — Вотъ я какой.

Дарья Михайловна. — Господи!

Закрываетъ лицо. Быстро выходитъ.

Игумновъ(одинъ.) — Мое лицо ее напугало. А всегоона еще не знаетъ.

Входятъ Полежаевъи Арiадна.

Полежаевъ(полуобнимаетъ Игумнова.) — Ну?

Игумновъ. — Та-акъ! (Беретъ его, какъ борецъ, слегка подымаетъ, неестественно улыбаясь. Наконецъ, крeпко ставитъ на землю.) Вотъ.

Арiадна. — Покатила наша Лапка. У самой слезы, а сама все дурачится.

Полежаевъ(отходитъ къ столу, гдe лежатъ книги и снимки). — Туго ей стало что-то, послeднее время.

Игумновъ. — Туго всeмъ.

Полежаевъ. — Да, не особенно легкая штука — то, что называемъ мы жизнью.

Игумновъ. — Меня скоро тоже будете провожать.

Полежаевъ(перебирая гравюры.) — Куда же?

Игумновъ. — Да куда-нибудь далеко.

Арiадна. — Какъ же такъ, Сергeй?

Игумновъ. — Всeхъ я замучилъ — себя, жену. Довольно. А куда — посмотримъ. (Дeлаетъ шагъ къ двери.) Вотъ тебe, Леонидъ, и путь жизни.

Уходитъ.

Арiадна. — О чемъ онъ сказалъ?

Полежаевъ. — У насъ былъ съ нимъ одинъ разговоръ. Тогда я погибалъ, и мнe казалось, что онъ стоитъ твердо. Лапа беззаботно хохотала.

Арiадна. — Господи, Господи!

Полежаевъ. — Но теперь то, что пережили мы съ тобой, имъ предстоитъ, Игумнову и Дашe. Дай Богъ имъ силъ.

Арiадна. — А мы пережили?

Полежаевъ. — Да. Ты сомнeваешься.

Арiадна(улыбаясь взволнованно.) — Но я все что-то плохо понимаю. Какъ послe болeзни.

Полежаевъ продолжаетъ перекладывать снимки. Арiадна подходитъ

къ нему и кладетъ руку на плечо.

Полежаевъ(выбираетъ два снимка и закрываетъ подписи подъ ними.) Двe картины, разныхъ художниковъ. Это «Передача ключей св. Петру», а тутъ «Бракосочетанiе Богородицы». Въ композицiи есть общее. Которая лучше?

Арiадна(внимательно всматривается, какъ бы стeсняясь сказать). — Погоди… сейчасъ. (Робко). По моему, эта. (Указываетъ на «Передачу ключей».)

Полежаевъ. — Ахъ, какъ же ты не видишь? Развe можно равнять композицiю? И какой тутъ ритмъ! И эти арки къ чему? Только глазъ раздражаютъ. Рафаэль и Перуджино!

Арiадна(смущенно). — Конечно, наврала.

Полежаевъ. — Тебe понравилось, что тутъ флорентiйцы наши изображены. (Указываетъ пальцемъ). Да не въ однихъ, братъ, флорентiйцахъ дeло.