Дэниел раскрыл рот в немом крике. Глаза закрылись сами собой, чтобы не видеть ту пустоту, что распростерлась внизу.

«Это смерть… Это смерть», – затравленным животным носилась в сознании мысль.

Лапы коснулись чего-то холодного, и в тот же миг Дэниел с головой скрылся под водой. Его маленькое тельце закружило, завертело и куда-то поволокло. Дэниел пытался выбраться на поверхность, но не знал, где она. Водный поток вертел им, будто игрушкой. Один раз кота выкинуло на поверхность, затем снова бросило вниз. Тело Дэниела коченело, он не чувствовал лап. Даже хвост затвердел и утратил былую гибкость.

«Это смерть», – снова подумал Дэниел.

Сознание затрепетало, словно пламя свечи на ветру. Воздуха в груди больше не было, как и не было желания жить. Уже теряя сознание, Дэниел почувствовал, как под ногами снова возникла пустота, и его многострадальное кошачье тело снова отправилось в полет в неизвестность.

Сознание возвращалось. Медленно, опасливо, словно суслик, напуганный тенью парящего в вышине хищника, готовое в любую минуту скользнуть назад в безопасность и тишину небытия. Лапа Дэниела дернулась, подал признаки жизни хвост. Дэниел не спеша потянул носом воздух и закашлялся. Откашлявшись, он открыл глаза и тут же закрыл их, смотреть на игру солнечного света на водной поверхности без рези в глазах было невозможно.

Какое-то время Дэниел лежал, слушая тихое журчание воды, треск насекомых и заливистую трель маленького крапивника, затем перевернулся на другой бок и открыл глаза, чтобы уставиться в голый кусок скального выступа, изрезанного трещинами и кое-где покрытого тонкой порослью буро-зеленого мха. Дэниел вздохнул, закрыл глаза и попытался подняться. С некоторым сожалением он вернулся опять в лежачее положение, когда понял, что ослабел настолько, что даже был не в силах стоять на лапах. Ему ничего не оставалось, как продолжать лежать и восстанавливать силы.

Дэниел не знал, сколько пролежал, наслаждаясь чистым, свежим горным воздухом и слушая звуки окружающего мира. Десять минут, час или пять часов. Когда же он снова сделал попытку встать на лапы, не без труда, но ему это удалось. Дэниел постоял минуту-другую, не двигаясь, закрыв глаза, будто собираясь с мыслями, затем открыл глаза и окинул взглядом окрестности. Он находился на берегу реки, узкой лентой вившейся по широкому дну ущелья, с двух сторон зажатому пологими, поросшими чахлой травой склонами гор. Над рекой вилась мошкара, носились с тихим жужжанием жуки.

Небо было девственно чистым, лишь изредка его девственность омрачали полоски белых перистых облаков. Солнце стояло высоко, но грело слабо. Тем не менее, Дэниел заметил, что его шерсть, пока он лежал без сознания, успела высохнуть, значит, без сознания он пробыл долго. Подтверждением этому были и сосущие позывы в желудке.

Дэниел посмотрел вдоль реки, сначала в одну сторону, затем в другую, раздумывая над тем, в какую сторону двинуться. Решил следовать за течением реки, поэтому повернул вправо и медлено заковылял вниз по течению. Когда уставал, Дэниел ложился в тени того или иного выступа и отдыхал, когда хотел пить, пил воду из реки. Некоторое время она помогала ему бороться с голодом, когда же становилось невмоготу, Дэниел ел траву. Она была совершенно безвкусной, но, тем не менее, хоть немного, но от голода избавляла.

Вскоре ущелье закончилось, дальше река бежала по зеленой долине, местами поросшей густой порослью деревьев, смесью тиса, бука и падуба. Местность, по которой двигался Дэниел, была дикой. Кроме птиц, иногда пролетающих над головой, и насекомых, ползающих под лапами, здесь, казалось, никакой живности больше не было.

Эту ночь Дэниел провел на берегу все той же реки, на нижней ветке сосны, росшей на краю небольшого соснового леса, покрывавшего склон невысокой горы. Усталость и напряженность минувшего дня сделали свое дело, Дэниел спал как убитый, за ночь ни разу не проснувшись. Возможно, это обстоятельство послужило и причиной того, что на следующий день проснулся Дэниел довольно-таки поздно, солнце успело подняться высоко. Зато Дэниел чувствовал себя выспавшимся и отдохнувшим. Он слез с дерева, спустился к реке, утолил жажду и сел на берегу реки, раздумывая над тем, где бы раздобыть что-нибудь более питательное и вкусное, чем трава. Не придумав ничего лучше, он решил подняться на вершину ближайшей горы, благо она была невысокой, и осмотреть местность.

Склоны здешних гор были пологими, поэтому Дэниелу не составило большого труда подняться на вершину одной из них. Некоторое время спустя он уже стоял на вершине и окидывал взглядом сверху прилегающую местность. В том направлении, в котором бежала речка, местность становилось лесистее, но оставалась все такой же безлюдной. Дэниела это обстоятельство нисколько не огорчало, так как он не искал компанию, ему бы найти что-то более съедобное, чем трава, и он готов был жить здесь до конца своих кошачьих дней. Даже едва не случившаяся с ним прошлым днем трагедия не смогла поколебать его решимость обосноваться в Грампианских горах – вотчине одиноких сердец.

Внимание Дэниела привлекло серо-бурое пятно на одном из склонов горы, на вершине которой он находился. Он присмотрелся, и его сердце заплясало, когда он понял, кого увидел. Это была куропатка. Яйцом именно такой куропатки он однажды неплохо наполнил желудок. Ну, а если нет яиц, тогда можно закусить самой куропаткой. Дэниелу трудно было представить себя хищником, но ради того, чтобы утолить голод, чего ни сделаешь.

Дэниел приник к земле и начал медленно спускаться по склону холма. Куропатка рылась в земле в поисках семян и его не видела, да и расстояние играло на руку Дэниелу. Чем ближе Дэниел становился к своей жертве, тем ощутимее становилось возбуждение, охватившее его в эти минуты. Он словно превратился в дикого зверя, выслеживающего добычу. Все его чувства обострились. Хвост подрагивал в предвкушении. К своему удивлению, Дэниел понял, что ему нравится то состояние, в котором он пребывал. Это было чем-то новым, еще не испытанным им. Он уже знал, что значит быть жертвой, когда за тобой охотятся, а ты спасаешься бегством, теперь ему предстояло узнать, что значит быть хищником, охотником.