— Это ты, — проговорила я, не решаясь приблизиться. Казалось, безопаснее смотреть на темную фигуру издалека. — Ты жив.

— Только не благодаря тебе, — холодно ответил Уилл более низким голосом, чем я помнила.

Он быстро спустился на несколько ступенек, схватил меня за руку и грубо втащил в домик для гостей.

В широком камине потрескивал огонь, на полке стояла банка пива. Глаза оленьей головы в зареве огня блестели, как живые. Оглянувшись, я увидела разобранную постель, белье беспорядочно валялось на полу.

Уилл выпустил мою руку и резко отстранился. Он подошел к камину, и огонь позолотил длинные нечесаные волосы. На нем была потертая джинсовая рубашка с драными локтями и прямые черные брюки.

— Я знала, — проговорила я, — и всегда верила, что ты не умер в тот день.

Некоторое время мы молчали, а потом Уилл медленно повернулся ко мне.

— Лучше бы я умер, — прошептал он. — Сейчас ты поймешь почему, Элли. Посмотри на меня.

Схватив за руку, он притянул меня к себе. Взглянув на его лицо, я тихо вскрикнула.

Кожа выглядела красной, раздраженной, покрытой шрамами. На обеих щеках виднелись следы швов. Глубокий багровый рубец рассекал подбородок. А нос… Ноздри были разорваны — одна зияла, словно огромная дыра, другая лишь наполовину зашита. Стежки шва виднелись на мочках обоих ушей. Левый глаз постоянно дергался, а брови отсутствовали вообще.

Уилл притянул меня поближе, чтобы я могла как следует рассмотреть его лицо — лицо чудовища.

Вздохнув, я сделала шаг назад.

— Я… Я ничего не понимаю, — пробормотала я, опуская глаза. — Как ты здесь оказался? Почему мне сказали, что ты умер?

Он шагнул к входной двери, крепко ее закрыл и вернулся ко мне, стараясь не стоять на ярком свету.

— Ты что, правда хочешь знать? Разве тебе не все равно? Что же… После аварии родители увезли меня из города. В больницу Сан-Диего, где работает мой дядя. Он специалист в пластической хирургии, Элли. Я нуждался в его помощи, а операции растянулись на несколько лет. Операции и реабилитационный период.

Глубоко вздохнув, Уилл продолжал рассказывать. Слова лились стремительным потоком, который он не мог сдержать.

— Родители во всем винили тебя, и я с ними согласился. Они не хотели, чтобы мы снова виделись, и моя мать сказала твоей, что я умер. Я сам попросил ее об этом. Мне хотелось, чтобы тебе стало больно, ведь ты разрушила мне жизнь. Из-за тебя, Элли, я потерял семь лет. Целых семь лет. И все это время… все это время рядом со мной находилась Эбби.

— Эбби? — Я раскрыла рот от удивления. — Эбби была с тобой?

Он кивнул:

— Именно из-за нее я здесь.

Ноги вдруг стали ватными, и я облокотилась на стену. Слишком сильный стресс, слишком много мне пришлось пережить за вечер. Уилл жив? Эбби живет с Уиллом?

— А как же Чип? — вырвалось у меня.

— Мы его используем, — усмехнулся Уилл. — Я уже столько месяцев в этом домике, а он ничего не знает. Эбби живет с ним, потому что он богат, нам нужны его деньги. Она его не любит. И никогда не любила.

Меня колотила дрожь, и я подошла к камину, пытаясь привести в порядок свои мысли. Семь лет я ждала этого момента, но все получилось совсем не так, как я себе представляла.

— Я никогда не переставала думать о тебе, — выпалила я срывающимся голосом, — я никогда не…

— Замолчи! — Уилл ударил кулаком по двери. — Закрой свой поганый рот, Элли! Не желаю тебя слушать. Когда я увидел, как ты заходишь в их дом, просто не мог поверить собственным глазам. Это как кошмар, мой самый жуткий кошмар.

— Ты… Ты так сильно меня ненавидишь?

Он кивнул. Блики огня плясали по стенам, и все шрамы и рубцы на его лице проступили четче, как на жуткой маске к Хэллоуину.

— Мне просто не хотелось тебя видеть, Элли! Никогда! Казалось, здесь я в безопасности. Я думал, ты по-прежнему в Мадисоне.

Сильная судорога свела горло. Как только я поняла, что нахожусь наедине с человеком, который ненавидит меня больше всех на свете, мне стало жутко.

Клэй убит. Его тело лежит в паре метров от двери, а я одна, совсем одна.

— Ты ненавидишь меня так сильно, что мучаешь со дня моего приезда, — прошептала я.

Его глаза расширились.

— Что? Что за чушь ты несешь? — Обезображенное лицо растянулось в злобной гримасе. — Я мучил тебя? Ты не стоишь моего времени. Я просто хочу позабыть о тебе.