— А что тут пояснять? На месте того генерала я бы предпочёл «Химеру». Без вариантов. Сами подумайте — она проще, наверняка дешевле, способна нести действительно мощное вооружение, и — самое главное — пилотов можно набирать хоть сейчас, не выделяя уйму ресурсов на дополнительные исследования, не тратя шестнадцать лет на ожидание первого поколения, и даже без ущерба комплектности личного состава прочих войск, ведь калек, мечтающих вернуться в строй, предостаточно.

— Ты недальновиден.

— Да. Как и тот генерал. Ему нужны эффективные бойцы, а не большие ожидания.

— Я знаю военных не хуже твоего, мой мальчик. Поверь, у нас есть шанс.

— У вас есть шанс, — поправил Глеб. — А мне, если честно, всё равно. Будет жив проект — буду участвовать. Не будет — вернусь в действующие войска. Последний вариант мне нравится даже больше.

— Вот как? — насторожился профессор.

— Да. Сколько я здесь уже? Месяц? Больше? Сдаю анализы, прохожу бесконечные тесты… А результат? Что дальше? Не с «нами», а со мной. Если вам удастся дать проекту — как вы это говорите? — второе дыхание, как надолго я здесь ещё застряну? Я — военный, а не лабораторная крыса. Мне нужно в войска, если хочу…

— Чего?

— Ну…, - Глеб запнулся, не зная, как продолжить.

— Давай, говори. Чего ты хочешь? — Прохнов заговорщически прищурился. — Дослужиться до Палача? Я прав? — ощерился он, заметив играющие на лице Глеба желваки.

— Каждый штурмовик этого хочет. Вы, наварное, тоже не желали до старости быть лаборантом? — Глеб вздохнул и удручённо покачал головой. — Не поймёте.

— Отчего же? А что ты скажешь, если я пообещаю, в случае нашего успеха, обеспечить… — профессор задумался. — Сколько там норматив на Палача?

— Двести подтверждённых убийств.

— Хм, немало. Любые убийства засчитываются?

— Только вооружённых целей. Карательные зачистки не в счёт. Техника стоит дороже: лёгкая бронетехника — пять убийств; БМП, БМТ, БТР, БРЭМ, ЗСУ и прочие средства поддержки — десять убийств; ОБТ, десантный вертолёт — пятнадцать убийств; штурмовой вертолёт — двадцать убийств; тяжёлый танк, мобильная база — сорок…

— Всё-всё-всё, — замахал руками Прохнов. — С техникой понятно. А офицеры? Чисто из любопытства интересуюсь. На них повышающий коэффициент не распространяется.

— Нет. Враг есть враг. Да и не разберёшь с камеры, кто там был.

— А за пленного? Ну… Как там это у вас называется? За «языка»!

Глеб покривился, снисходительно простив профессору некомпетентность.

— Палачи не берут пленных.

— Ах да, не подумал. Но знаешь, я смогу дать тебе это. Возможность отличиться, — пояснил Прохнов. — Обещаю. Ты только покажи себя завтра. Как следует покажи, сынок. По рукам? — без опаски протянул он раскрытую ладонь.

— И как вы это сделаете?

— То уже моя забота. Я ведь до сих пор слово держал. Ну? — тряхнул протянутой рукой профессор.

— Ладно, будь по-вашему, — пожал её Глеб.

Столько золотого шитья и орденских планок, как в день комиссии, Глеб не видел ещё никогда. Генералы разной звёздности толпились на смотровой площадке, разбавленные полковниками и майорами, выполняющими роль обслуги при высоких чинах, а полигон был оцеплен до того плотно, что возникли вполне обоснованные опасения за жизни гвардейцев и особистов от «дружеского огня». Но всё прошло без жертв. Глеб закончил программу первым, эффектно салютовал членам комиссии, и под одобрительные кивки фуражек с золотыми кокардами покинул поле, уступив место пилотируемой Прекловым «Химере».

— Молодец, — хлопнул скромно ожидающий внизу профессор Глеба по плечу, когда то, переодевшись, вернулся к подножию занятой генералами башни.

— Как наш конкурент?

— Неплохо-неплохо, — цокнул языком Прохнов, наблюдая за вздымающей грязь машиной Зиммера. — Но ты был лучше. Посмотри-ка, указал он в сторону нервно притопывающего ногой «идейного противника». — Переживает. И есть отчего. Ты бы видел его рожу в начале программы. Старина Ханс чуть зубы в порошок не стёр, — профессор хищно оскалился, глядя на часы. — Скоро мы узнаем, у кого тут «растранжиривание средств».

— А разве Талоса не будет на комиссии? — удивился Глеб.

— Кого? А-а. Ты про Старшего Брата. Его приняли две недели назад. Никто и не сомневался. Даже Зиммер не смог бы испортить настолько примитивную идею.

— Что за идею?

— Повышение подвижности, — бросил профессор, не переставая следить за «Химерой». — Старшие Братья всем хороши, кроме этого. Нет, они, конечно, могут рвануть не хуже твоего, но быстро выдыхаются. Слишком тяжелы. Ремесленники Зиммера склепали для них броню, оснастив ножные латы сервоприводами, только и всего.