– Да я как-то и не собираюсь… – Я иронически хмыкнул. – А ещё говорят, что они с принцессой… не только подруги.

Бэль, как истинная венерианка, безразлично пожала плечами:

– Ну и что? Когда-то были. Все проходят через подростковую дурь. Но сейчас они просто подруги, точно тебе говорю.

Вот даже как. Интересное обоснование принципа «подростковой дури». Надо взять на вооружение и самому в случае чего отмазываться за все совершаемые ошибки.

– Ты её боишься?

Бэль напряглась. Я пояснил:

– У неё большое будущее. Когда-нибудь Фрей станет королевой, и ты можешь оказаться… не в фаворе.

Ответом мне стал смех.

– А, ты в этом смысле. Нет, в этом не боюсь.

– А ты о чём подумала?

Девушка задумалась. И лишь минуты через полторы сумела сформулировать:

– Сильвия вне политики, Хуанито. Её отец и брат что-то крутят, интригуют, а она – сама по себе. Она очень устойчива и удержится у власти в любом случае, при любых обстоятельствах и любом режиме. В этом её сила.

Пауза.

– А что, режим может измениться?

Лицо моей спутницы и так было серым, но она ответила:

– Дай бог, чтобы нет.

В этом я был с нею согласен.

Беседа вновь зашла в тупик, но на сей раз оживить её решилась она:

– Кстати, кто-то мне обещал показательные выступления…

Её глазки хитро прищурились, и я понял, что спорить бесполезно.

– Было дело, припоминаю… – в том же тоне парировал я. – Где?

– Я знаю одно прекрасное место, где можно… – Она предвкушающе зажмурилась.

– Где тебя узнают, – убил я.

– Ой! – От удивления она даже остановилась. – Точно! – А, поняла, это ты специально, чтобы не идти! – сделала она неожиданный вывод, и её кулачок пребольно впечатался мне в лопатку.

Если думаете, что у девушек лёгкая рука, – значит, вы не общались с Бэль. Да, она не производила впечатления сеньоры, способной гнуть подковы, но моя лопатка этого не знала и нехорошо заныла.

Я отскочил в сторону, замахав руками:

– И не думал! Честно! Но если тебя узнают – нам же весь кайф обломают?

Аргумент её убедил.

– Хорошо. Тогда мы сейчас пойдём прямо по улице, и в первом же приличном заведении ты покажешь, на что способен. Договорились?

Я взглянул на улицу перед нами. Центр города, главный купол. «Заведениями» улица кишмя кишела, самые разные, совершенно разных профилей. Где-нибудь да нам «повезёт». Жаль.

Нам повезло, и повезло без кавычек. Но то, что последовало потом… выветрило весь скепсис.

Заведение оказалось уютным. Народу было не много – обед, рано. Но на дворе стояла суббота, а выходной день никто не отменял – скоро подтянутся. Группа уже играла, и мне она понравилась. По лицу музыкантов всегда можно определить тех, кто талантлив, одержим искусством, играет не для галочки. Такие способны на всё и творят чудеса, а что в кабаках играют… так надо же что-то кушать и на что-то жить?

Бэль, окинув взглядом площадку, смело направилась к ним. Что-то долго объясняла, спорила. К их беседе с фронтменом группы подключились все музыканты, споря и что-то доказывая. Подмывало подойти и послушать, что за пакость она задумала, что даже музыканты не могут прийти к единому мнению, но, поскольку меня попросили «стоять здесь», я стоял.

Наконец договорились. Из сумочки Бэль к ребятам перекочевало несколько золотых пластинок – полагаю, больше, чем они налабают здесь за неделю. Сияющая девушка радостно подбежала и потянула меня за руку на площадку:

– Ты готов?

Нельзя вначале спросить, а потом уже тащить?

– Бэль, диск… – Я поднял вверх раритет, доселе остававшийся в моих руках. Я и забыл про него, а не следовало, если он стоит СТОЛЬКО…

Это всегда так: люди, неспособные почувствовать, сколько стоит вещь, неспособные за неё заплатить заработанными деньгами, не могут её и оценить. Я всю дорогу нёс его в руках, хотя его могли выхватить, выбить, нечаянно сломать. Я мог и сам его нечаянно уронить! Диск стоимостью в сто зарплат! От последней мысли сделалось дурно.

Бэль, как человек, способный заплатить за такое, снисходительно улыбнулась и повела меня к стойке.

– Сеньор, не могли бы вы быть так любезны и сохранить вот это? – Она протянула мой подарок бармену. – Мы с сеньором хотели бы потанцевать, а эта вещь – семейная реликвия…

– Разумеется, сеньорита. – Бармен радушно кивнул и убрал мой подарок за стойку.

– Пойдём. – Она вновь потащила меня на танцпол.

– Но…

– Он не знает, что это такое. Определить, сколько такая вещь стоит, могут только специалисты, поверь. Теперь готов?