– Кое-кто имеется… – Я коварно усмехнулся.

– Может быть, может быть… – подозрительно быстро согласился дон Алехандро. – Продолжай.

– Я собираюсь спровоцировать Толстого на массовый беспредел и опубликовать данные об этом в сетях. Но для этого нужно, чтобы всё было заснято на камеры системы безопасности. Затем будет комиссия департамента образования, они не могут пропустить такое в момент, когда глава ДО трезвонит на всех углах о наведении порядка в частных школах и защите обладателей грантов.

– Ты точно уверен, что сможешь обставить дело так, чтобы они клюнули? – Глаза дона Алехандро сверкнули.

– Уверен!

Я почувствовал, как в животе что-то съёжилось. Я не был уверен настолько, насколько декларировал, но драться за это буду не щадя себя. Если понадобится – продам душу дьяволу. Куратор прочёл это в моих глазах и удовлетворённо кивнул:

– Хорошо. Продолжай.

– А затем мне понадобитесь вы.

– Я?!

Он даже закашлялся от удивления.

– Вы. Когда комиссия прибудет, вы сделаете всё, чтобы вывести администрацию на чистую воду за прошедшие случаи. Я имею в виду тех титуляров, которых отчислили за последний год. И тех, кто бил их, но которых не отчислили.

Куратор натужно рассмеялся:

– Малыш, а зачем мне надо выводить администрацию на чистую воду? Я пожилой человек, у меня есть всё, что нужно: прекрасная работа, стабильная зарплата, уверенное будущее. Зачем мне подставляться и рисковать неизвестно ради чего?

– Чтобы стать директором школы конечно же!

Молчание. Лишь изумлённый взгляд карих глаз.

– Когда прибудет комиссия, вы валите Витковского. Все огрехи, все стрелки – всё, что находите, переводите на него. НО!!!

Я сделал паузу.

– Но на него одного. Дескать, это из-за дона Витковского в школе творится беспредел. Естественно, его место останется вакантным. Акционеры люди практичные, а ещё злопамятные, волчий билет директору обеспечен. И тут вы отчитаетесь перед ними: дескать, если бы не вы, не ваши показания, тень легла бы на всю школу, а не на продажного директора. Вы – спаситель школы, готовы и далее защищать её, но уже в другом статусе.

Я замолчал. Дон Алехандро задумчиво сопел, потирая подбородок, глядя в одну точку где-то за моей спиной. Наконец усмехнулся:

– Долго думал?

– Нет. Главное – не придумать, главное – решиться.

– А мести Кампосов не боишься?

Я отрицательно покачал головой:

– Или я, или Толстый. Третьего не дано.

– Зря, – усмехнулся он. – Виктор Кампос – слишком опасный человек, чтобы упускать его из виду.

– Я сделаю всё так, что дело примет официальный оборот. Там он будет бессилен.

– Как бы тебе самому не заплакать от официального оборота!

– Значит, поплачу.

Дон Алехандро вновь осмотрел меня удивлённым взглядом. Да что он во мне такого нашёл?

– А директор-то тебе что сделал? Его-то ты за что?

– За компанию. Кем-то же придётся жертвовать! Да и сам он виноват во всём.

Куратор вновь задумался.

– Да, сам виноват. Приходится жертвовать… А если всё же не достучишься? До министерства? И самого отчислят, и ребят подставишь, которые за тобой пойдут?

– Ребята – это край. Для начала попробую своими силами. – Я вздохнул. – А не достучусь – есть ещё СМИ. Пока ещё есть.

– Чтобы привлечь внимание СМИ, надо устроить в этих стенах нечто поистине глобальное. Революцию, маленькую войну. На меньшее акулы пера не размениваются. Осилишь?

– Осилю.

Он побарабанил пальцами по столу, наконец изрёк:

– Вот и замечательно. А пока марш на занятие! Я подумаю.

Парень ушёл минут десять назад, а старый куратор всё сидел и смотрел то на дверь, то на открытую голограмму планшетки, на которой ничего не было написано, и думал. Наконец процитировал: «Кем-то придётся жертвовать!»

– Мальчик, кто из тебя вырастет? Кто вылупится? Ты уже способен жертвовать, хотя даже не догадываешься, что это такое. Вот только сейчас пожертвуешь плохими, теми, кто виновен, виноват в собственной трусости, но кто будет следующим? Кем пожертвуешь через год? Через пять лет? Десять? И какова будет Великая Цель, ради которой будет совершаться это? Наверное, они всё же правы, раз пасут тебя столько лет…

Пальцы его притронулись к вихревому полю клавиатуры, на планшетке проявились первые буквы: