Эта девушка, тоже бесплатница, кажется, её зовут Николь. Она с нами только с этого года, новенькая. С первого дня нравится мне безумно, но я отчего-то стесняюсь подойти и познакомиться. Дурень, конечно, но… Стесняюсь, и всё тут!

Она стояла с противоположной стороны фонтана. Когда я обернулся, она подняла мне вверх большой палец и поддерживающе улыбнулась. Я пожал плечами и улыбнулся в ответ. Она подхватила сумочку, бросила восхищённый взгляд, развернулась и быстро зашагала к противоположному от меня выходу. Я в состоянии ступора закинул лямку на плечо и развернулся к своему.

Вокруг кипел народ, разбредаясь по аудиториям, обсуждая и разнося информацию, словно вирус, по всей школе. Главной темой ближайшей пары дней, конечно, станет «опускание королевы школы». На какое-то время я стану героем. Да и Император – не самое неприятное прозвище.

Может, действительно, не так всё плохо в жизни? И можно найти свою дорогу даже в тесноте и диктате сильных мира сего? Ведь и на каждого из них можно найти управу. Пусть на каждого свою, да и искать задолбаешься, но можно же!

Пожалуй, жизнь – не такая уж плохая штука…

Я зашёл последним, но математик, как обычно, опаздывал. Прийти на пять минут позже для него норма, он мог себе это позволить.

Юркнув за свой терминал, я завихрил панель и достал капсулу, расслабляясь и настраиваясь на занятие. Вдруг прямо посреди панели проявилась огромная, видная всей аудитории надпись: «Hijo de puta».

Рука машинально дернулась, зло, с остервенением стирая её. Поздно. Вокруг раздалось дружное довольное ржание.

Новая волна ярости, гораздо более сильная, чем в оранжерее, окатила на меня с ног до головы. Дыхание сбилось, руки мелко задрожали. Уроды, ненавижу!!!

Смеялись в группе почти все. Большая часть не зло, но с презрением, которое не считала нужным скрывать. На их глазах разыгралась шутка, унизили неудачника, а это весело. Они ничего не имели против меня лично, но кто я такой, чтобы сопереживать или, не дайте боги и Священный Круг, за меня заступаться?

Но несколько человек смотрели с неприкрытой враждебностью, ненавистью, получая от произошедшего эстетическое удовольствие. Я знал их всех. Чтобы понять, кто это, не надо оборачиваться – давно известные и проверенные в боях товарищи. В боях со мной.

Прихвостни Толстого.

Сам Толстый скалился больше всех, в то же время напуская на себя вид святой невинности. Ну да, он не сам это сделал. Но надпись появилась с его подачи, сто процентов.

Толстый, он же Бенито Кампос, грузный накачанный лось, на голову выше меня, ходячая гора мышц. Сын самого Виктора Кампоса, криминального авторитета, грозы преступного мира города по эту часть Центрального парка. В реальной жизни он, конечно, самый обычный предприниматель, не богатый, ему ой как далеко до уровня большинства присутствующих фамилий. Это официально. На практике же – некоронованный король этих мест. Он контролирует и мой район, и множество других, и даже территорию, где расположена школа. И все, кто хочет спокойно жить и работать на этой земле, выплачивают ему «дань». Хотя опять же не ему самому, а мелким территориальным бандам, «охраняющим» конкретные районы. Но банды в итоге крышует он.

Наша школа, как я говорил, элитная, хотя элитность эта промежуточная. Поскольку все, учащиеся здесь (кроме титуляров, те – вообще плебеи), представляют собой среднее сословие. Истинная элита общества, планетарные магнаты, аристократия – это замкнутый круг нескольких десятков семей, реально контролирующих ВСЮ экономику Венеры и подчинённых территорий. Контролирующих давно, с самой войны за независимость, и за столетие в их ряды влилось не более трёх-четырёх фамилий. Всего лишь.

Они ведают вопросами войны и мира, развития, глобальных проектов. Их предприятия дают стране семьдесят процентов налогов и сборов. От этих людей зависит дальнейшая жизнь остальных ста миллионов жителей планеты и сорока миллионов за её пределами. Это ОЧЕНЬ богатые и влиятельные люди, и влиться в их ряды практически невозможно. Поэтому термин «элита» – всего лишь дань сравнения с остальным миром, миром нищеты и трущоб. Семьи местной «элиты» – те самые оставшиеся тридцать процентов экономики, но разделённые не на сто семей, а на десятки тысяч. Их богатству далеко до настоящего богатства, а власти – до настоящей власти аристократии.

Именно поэтому меня бесит, когда всякие уроды размахивают оттопыренными пальцами и доказывают тебе, что они – хозяева жизни, а ты – ничтожество. Они сами ничтожества, если сравнивать с такими семьями, как Феррейра, Торрес, Сантана или Монзони, но, как сказал кто-то из мудрецов прошлого, нет ничего страшнее быдла, дорвавшегося до власти.

Большинство учащихся здесь – то самое быдло. Кампос – вообще бандит, даже не бизнесмен и тем более не представитель хоть и маленькой, но власти. Он ещё более пустое место, чем тот же Долорес. Парень из трущоб, поднявшийся на вершину криминального мира, но так и оставшийся в душе тупым бычьём.

Сынок достоин папочки, если не превзошёл его. Эта властность, стремление всем доказать, что он тут главный и только он имеет право всем указывать, – из той же темы. И учителя, и учащиеся боятся Кампоса. Самым смелым преподавателям достаёт храбрости одёрнуть его на словах, когда зарывается, но это – максимум. Директор же вообще трясётся, заслышав это имя, у него были какие-то тёрки с Кампосом-старшим, нам неведомые (хотя нетрудно догадаться какие, школа ведь отстёгивает «за безопасность»). А я вот с первого дня, когда мне популярно попытались объяснить, что должен делать, а что нет и что нужно принести и добровольно отдать, если хочу спокойно учиться дальше, послал Бенито и его дружков на три волшебные буквы кириллицы, которые в русском секторе каждый знает с пелёнок.