Шрифт:
– Я знала, что ты будешь смеяться! – обиженно пробурчала девушка. – Но для меня всё это серьёзно.
– Извини. – Я силой взял себя в руки. – Я не хотел. А родители что, совсем ничего не делают? А мать? Уж она-то должна тебя защитить?
Бэль отрицательно покачала головой.
– Почему?
– Это долгая история.
– Так мы вроде никуда не спешим?
Ответом мне стал очередной тяжелый вздох.
– Главой нашего рода является мать, – начала она долгий рассказ. – Это не нонсенс, добрую треть кланов на планете возглавляют женщины. Хотя бы номинально.
Я кивнул. Да, это так. На Венере, в отличие от бывшей метрополии, с самого основания действует закон о равноправии полов при наследовании. Единственное условие при этом – у женщины-наследницы дети принимают первую фамилию матери, а не отца [10] . Базовое условие. Для далёкой Земли это варварство, там вообще не понимают, как возможно равноправие полов, но на то они и далёкая отсталая Земля. Благодаря этому закону, например, все члены королевской семьи вполне естественно, без заморочек, носят фамилию Веласкес (фамилию основателя династии, генерала, жившего три с половиной сотни лет назад), хотя отцами наследниц престола и законными мужьями королев за столетие кто только не был. Даже в Империи такой закон касается лишь последних представительниц рода, когда, кроме них, нет никого по мужской линии.
10
В испаноязычных странах действует система, согласно которой люди носят не одинарную, а двойную фамилию. Это обусловлено тем, что женщина не меняет фамилию при вступлении в брак. Первая часть фамилии – фамилия отца, вторая – матери. Фамилия отца считается главной, именно она передаётся ребёнку следующего поколения, тогда как фамилия матери со временем теряется. В описываемом случае речь идёт о том, что фамилии матери и отца меняются местами. Ребёнок первой в имени получает фамилию матери и, соответственно, передаёт её своему ребёнку, её род не прерывается. В случае невыполнения этого требования (например, из-за нежелания мужа прервать свою фамилию) женщина-наследница лишается права наследования, как и её дети.
– С отцом они развелись, когда мы были маленькие: мне исполнилось всего семь, а брату четыре. Отец в один день взял и ушёл от нас и женился на маминой подруге. Причём не просто подруге, а лучшей подруге!
Я покачал головой:
– Бывает. А как она стала надзирательницей? И почему ты её боишься, если она – никто?
– Я не боюсь ее! – гордо вскинула носик девушка. – Просто мы друг друга не до конца понимаем! Вот и всё!
Ага, задело? Вижу, как ты «не понимаешь»! Аж трясёшься от злости!
– Как – долгая история. Если коротко, то… – Она задумалась. – Понимаешь, моя мать – глава клана. А отец из менее знатного рода. Да что там, он вообще не из знатного рода! – воскликнула Бэль, повышая голос. – Из-за этого все проблемы. Не из бедных, конечно, но ты знаешь законы нашего мира, для знати это не играет никакой роли. Все, кто не из нашего круга, – плебеи… – Сказав это, она бросила виноватый взгляд. – Извини… Там правда все так считают…
Неловкость. Боязнь задеть, зацепить меня этими словами. Она не такая, как её круг, и не считает окружающих плебеями. По крайней мере, не всех. Почему-то в тот момент мне вспомнилась инфанта, прущая сквозь безоружную мирную толпу напролом в сопровождении вооружённой до зубов охраны. Уж та бы ни за что не извинялась, тем более за вещь от неё не зависящую и пустяковую. А вот Бэль неловко…
– Ладно тебе! А то я этого не знаю. – Я решил не развивать тему. Моя маленькая аристократка не похожа на расфуфыренных «коллег по цеху» из злопамятного «инспирасьона», и за это я готов носить её на руках. – А при чём здесь его происхождение?
– Ну как же, у него нет никаких прав на бизнес. Он-то семейный! Но мать сама, без него, не справилась бы. Она ведь всего лишь женщина. А отец очень умный. Вот.
– То есть после развода она не смогла послать его… Выгнать, – поправился я. – Потому что зависела от него.
– В целом да… – снова вздохнула Бэль, на сей раз обречённо.
Я вновь чуть не рассмеялся. Типичная femenino, знаем мы вас. Признать, что зависите от мужчины, – смерти подобно. Тем более наследнице древнего рода. Даже если зависите на самом деле. Смелое заявление.
Ты, девочка, смелая femenino, раз можешь произнести такое вслух первому встречному. И мама твоя смелая, раз смогла признать сей факт и позволяет об этом рассуждать. Интересная у вас семья!
– Знаешь, как женщине тяжело тащить такой груз, как финансовая империя, входящая в сотню крупнейших на планете? Особенно когда у неё на руках трое маленьких детей? – продолжала оправдываться моя спутница, и я поспешил согласиться, чтобы не акцентировать ненужное внимание на больном вопросе. Меня больше беспокоило другое. Первая сотня.
Это нарицательное обозначение ста самых влиятельных семей планеты по рейтингу самого авторитетного экономического издания Венеры. Как правило, с течением многих лет фамилии там лишь меняются местами, в целом оставаясь в списке одними и теми же.
– Она не могла справиться без отца и не могла найти ему замену! – продолжала изливать душу спутница. – Потому хотя он и ушёл, но они продолжали видеться, работать бок о бок. Только подумай, после такого ещё и видеться каждый день? И работать? И продуктивно работать!
– Сочувствую, – выразил я соболезнование, представив подобную картину. Себе бы такого не пожелал!
– Ага. – Бэль поникла. – Ты не представляешь, что тогда у нас творилось. Крики, ругань, битая посуда! Звонки и разговоры на повышенных тонах! Они даже пытались нас делить. То есть отец ставил условия, чтобы видеться с нами, но мать была против. И эта… нехорошая женщина, моя мачеха… Они ведь были лучшие подруги с мамой! Выросли вместе! Понимаешь? – В её голосе послышалось отчаяние.
Что тут сказать? Могу озвучить лишь присказку из древнего, ещё доимперского фольклора: «Богатые тоже плачут».