«Что чувствует семья окружного сатрапа, потеряв сына?»

Потерянный сын тем временем налетался всласть — и вернулся в восстановительную капсулу. Он устал, хотел кушать и баиньки. Механизм возвращения антисов из большого тела в малое известен, хотя и слабо изучен. Переходя из волнового состояния в корпускулярное, антисы восстанавливают физический облик по матрице, предшествовавшей последнему выходу. Дитя «воскресло», капсула вышла из режима ожидания — и все вернулось на круги свои.

Синтетическое материнское молоко плюс здоровый сон.

Новорожденный был еще слишком слаб, чтобы при «входе в волну» и возвращении обратно повредить системы родной «ягоды». Медотсек вращался на орбите Фраваша. Малыш-вехденчик сопел во сне. Птица Шам-Марг улетела, чтобы вскоре вернуться, и снова улететь, и опять вернуться. Супер-лайнер «Глория» закончил рейс. Чета родителей-Саманганов носила траур. Вселенная расширялась. РПТ-маневры рвали континуум в клочья.

Что ни происходило, все к лучшему.

Спустя восемь с половиной лет монтажники строительного консорциума «Титан» прилетели к Фравашу — собирать орбитальную станцию. Необитаемая, но пригодная для жизни планета вызвала интерес у горно-рудных магнатов, рискнувших вложить капитал в освоение. Первым, что обнаружили монтажники на подлете, был медотсек № 38.

В отсеке спал трехнедельный младенец.

Обычные антисы стареют, находясь в малом теле, как и все люди. В волну они уходят не слишком часто, поэтому матрица восстановления «стареет» вместе с ними. Ребенок же львиную долю времени провел в волновом состоянии. За девять лет без малого его физический облик накопил возрастных изменений с маковую головку — как раз на три недели.

Птица Шам-Марг отсутствовала, когда монтажники захватили медотсек силовыми полями и приняли на борт своего корабля. Необходимые сведения о ребенке были собраны за два часа. Авария лайнера, отчет капитана спас-бота, данные тирского информатория…

— Чудеса! — заявил врач «Глории», узнав о спасении малыша из выпуска новостей. — Ну-ка, прибавим громкости…

— Не отвлекайся, милый! — возразила медсестра.

Это была уже совсем другая медсестра.

Скоростным челноком ребенка отправили на Тир. Больше месяца он провел в приюте «Малышок»: родители отказывались принять сына, боясь подмены. Здравый смысл говорил в их пользу. А данные генетических анализов — возражали. Врачи приюта не обнаружили в ребенке никакой патологии: здоровенький, милый вехденчик. Под давлением общественного мнения Саманганы решились — дитя переехало в дом отца-сатрапа.

Дальнейшая история Нейрама Самангана общеизвестна. Главным последствием его «отшельничества» стали волосы цвета слоновой кости. Восстановить исходную пигментацию не удалось. В волновое состояние ребенок больше не выходил — видимо, нуждался в «присутствии» пенетратора.

Первый самостоятельный выход в волну Нейрам совершил в возрасте девяти лет — поздновато по антическим меркам, но в пределах допустимого. В восемнадцать лет — участвовал в битве под Хордадом, сыграв значительную роль в разгроме эскадры помпилианцев. Обычно антисы в человеческие войны не вмешиваются, ограничиваясь зачисткой трасс. Но в редких случаях, когда на карту поставлена целостность государства, или поражение означает геноцид…

Там же, под Хордадом, он снова встретился с птицей Шам-Марг. Они узнали друг друга. Знакомство продолжилось, только сейчас Нейрам больше не нуждался в опеке флуктуации. Благодарен пенетратору, он не раз и не два предоставлял малое тело для спуска «мамочки» — так он шутливо именовал птицу.

Ему-то выход пенетратора из тела ничем не грозил.

Жизнь продолжалась. Звезды светили во мраке. Красные гиганты мутировали в белых карликов. Водород превращался в гелий. Гелий — в углерод. За спасение личной яхты кея Кобада IV (да воссияет свет владыки над миром!) от нападения стаи «дэвов» тридцатитрехлетний Нейрам Саманган получил титул лидер-антиса вехденов. В тот же день некий Лючано Борготта, двадцати семи лет от роду, работая куклу-помпилианца — работорговца по фамилии Катулл — был обвинен в посягательстве на чужое имущество и отдан под суд.

Эти события, скажем прямо, никак не были связаны между собой.

— …ресурс маневровых исчерпан. Сориентировать корабль не можем. Погасить скорость не можем, — долдонил в ушах голос Бижана, сухой и монотонный. — Извините, ребята. Подстраивайтесь сами…

Лючано было плохо. Муторно, жарко, душно. Единственный «глаз» он отключил усилием воли. К горлу подкатывали рвотные спазмы. Подавление их стоило чудовищных усилий. Не хватало еще наблевать в шлем! Дело было не в том, что установка искусственной гравитации сдохла окончательно, а к невесомости он не привык. Последний «экскурс» в прошлое, на пятьдесят три года назад, дался очень тяжело.

Сейчас он расхлебывал последствия.

«Это потому, малыш, что ты тогда еще не родился, — предположил маэстро Карл. — Заглянул в прошлое, где тебя нет. „Огрызок“ восстановил, что сумел, но твое хлипкое человеческое естество… Постарайся избегать таких спектаклей».

«Ага, постарайся! Будто я могу им командовать!»

«А ты учись, дружок, — дал совет Добряк Гишер. — Кто из вас двоих главный? Подчинишь „огрызок“ — глядишь, и вживется. Нет — вырастет и уйдет. Сгоришь, как полковник. Не нравится? Значит, из штанов выпрыгни, а покажи, кто в доме хозяин…»