Некоторое время назад внимание Джо Ди Маджио ненадолго привлекла малоспортивная фотография, помещенная в журнале о бейсболе. На ней один очень известный игрок обнимал очаровательную юную особу в черных туфлях на высоких каблуках, в белых мини-шортах, очень облегающей бежевой водолазке и темной бейсболке, а спортсмен якобы показывал ей, как держать биту. «Подающий Джо Добсон из „Чикаго Уайт Соке“ следит за формой актрисы Мэрилин Монро, а игрок Гас Зерниал ловит мяч. Мэрилин, страстно увлекающаяся бейсболом, выучилась нескольким приемам у профессионалов, побывав на тренировке чикагской команды» — значилось под фотографией. Джо Ди Маджио пожал плечами перед таким нагромождением глупостей, но подумал, что не возражал бы оказаться на месте Джо Добсона. И прежде чем забыть об этом, все же спросил у одного друга: «А что это за блондинка?»

Весной 1952 года Джо Ди Маджио уже не мог не знать, кто такая Мэрилин Монро. Зато она, хотя уже и слышала о Ди Маджио и знает, что он очень знаменит, не слишком четко представляет себе, чем он занимается. Разумеется, она совершенно ничего не смыслит в бейсболе, и вообще ей на него плевать.

Но другие решили, что у этих двоих есть что сказать друг другу, вернее, есть что сделать вдвоем. Один общий друг «любимицы Голливуда» и самого знаменитого пенсионера Соединенных Штатов устроил их встречу в ресторане на бульваре Сансет.

Мэрилин (впоследствии она часто об этом рассказывала) не слишком улыбалась мысль об ужине в обществе грубого спортсмена (как ей его описали), которого она представляла себе болтуном и зазнайкой, одетым, как на турнир. Она не понимала, зачем ей это нужно. Еще один любовник? В этом нет нужды: когда она боится спать одна, одолеваемая ночными страхами, ее старый друг Роберт Слетцер всегда рядом. Она делит свои ночи и с молодым греческим актером, с которым познакомилась на «XX век Фокс». Что же касается будущего, у нее припрятана мысль о некоем Артуре Миллере. Так что она вполне бы обошлась без этого вечера с итальянцем и до последней минуты пыталась от него отказаться под предлогом большой усталости. Но тот настаивал. Ди Маджио скоро уедет обратно на Восточное побережье (и этот тоже), он всего лишь проездом в Лос-Анджелесе. Сейчас или никогда. Мэрилин уступила и явилась в ресторан «Вилла Нова» с опозданием, нога за ногу. Сияющая красотой, словно в ауре света. За столом ее ждал первый сюрприз: Джо Ди Маджио совсем не соответствовал ее представлениям. На нем был простой костюм, ел он мало и не сводил с нее глаз. В нем была болезненная застенчивость, так хорошо ей знакомая, но она не знала, приписать ли ее его собственной природе или смущению, в которое она его привела. Он почти не раскрыл рта за весь вечер и вел себя с Мэрилин с обезоруживающей учтивостью. Второе потрясение: она почувствовала, что ее неудержимо влечет к нему. В первый раз она физически сильно желала мужское тело.

В ту ночь Джо Ди Маджио не вернулся в свой отель. Он даже отложил свой отъезд в Нью-Йорк. Мэрилин Монро начала звать его «папа» и приютила в своей квартирке на углу Догени-драйв и Синтия-стрит, где прямо на полу, на какое-то время, разложила свои извечные коробки для переезда.

Надо ковать железо, пока горячо, и «XX век Фокс» без промедления дает Мэрилин роль проститутки еще в одном второсортном фильме — «Вождь краснокожих и другие…» по рассказам О’Генри: простая приманка для зрителя, поскольку на самом деле она появляется на экране только на несколько минут, утянутая в чересчур узкое платье, с огромными грудями. Затем сразу же последовали «Обезьяньи шалости», где она опять, как всегда, изображает секретаршу, у которой все при ней, невинную, как агнец, смесь свежести и сладострастия, с колышущейся грудью, в облегающем платье, а затем, по необоснованному и ничем не оправданному повороту сценария, вдруг появляется в купальнике на краю бассейна. Но на сей раз фильм не полная ерунда. Вот только роль, отведенная Мэрилин, как обычно, невыигрышная. Главных героев играют звезды того времени — Кэри Грант и Джинджер Роджерс, режиссер — Говард Хоукс. Великий мастер комедии, верно, одним из первых разглядел в пышнотелой актрисе, которой никак не выбиться из амплуа красивой дурочки, бурлескный потенциал. Мэрилин Монро не просто сексуальна, она может быть еще и смешной. Она даже наделена потрясающим чувством юмора, заразительным насмешничаньем, и этот дар может раскрыться на экране. Не разрабатывать эту золотую жилу — значит все пустить коту под хвост. В «Обезьяньих шалостях» ее прирожденный комический дар гораздо тоньше, чем у Кэри Гранта или Джинджер Роджерс — утех он ограничивается натужной мимикой и всякого рода паясничаньем. Вот только Мэрилин иначе подходит к делу и горит желанием сыграть великую трагическую героиню. Ей кажется, что драма или трагедия — единственная область, где актер может проявить свой талант и добиться признания коллег. Возможно, это твердит ей (и совершенно зря) Наташа Лайтесс. Поэтому она вдвойне счастлива, узнав, что ее выбрали на главную роль в новом фильме Генри Хэтэуэя «Ниагара», где она должна будет сыграть аморальную, неверную, роковую и преступную жену Джозефа Коттена. Съемки должны начаться летом в Баффало.

А пока, в то время как она виляет бедрами в образе Лоис, аппетитной секретарши начальника Кэри Гранта, Мэрилин снова осаждают тени и ложь из прошлого. Один из многочисленных скелетов, запрятанных в ее шкафах. В прессу просочилось сообщение: «сиротка» из кино на самом деле дочь бывшего монтажера с «РКО Пикчерз», ее мать вовсе не умерла и даже живет в Голливуде. Новая бомба. Новая тревога на «XX век Фокс», опасающейся, что карьера ее курицы, несущей золотые яйца, лопнет как мыльный пузырь. И новый пируэт Мэрилин перед журналистами, которым она открывает всю правду — своюправду, своим спотыкающимся, заикающимся голоском: ее мать действительно жива, но в психушке, все ее предки были один сумасшедшее другого, она не покинула Глэдис и всегда помогала ей, как только могла.

И в очередной раз чаша весов склонилась в ее пользу, публика умилилась, все ей сочувствуют. Тем более что — неожиданная удача! — всего через несколько дней после того, как она заявила о существовании своей матери, Мэрилин сразил острый приступ аппендицита (случайность?), широко освещавшийся в прессе, и она была вынуждена прервать съемки в «Обезьяньих шалостях». Ее срочно прооперировали, она получала тысячи писем с пожеланиями скорейшего выздоровления [12] . Выписываясь из больницы, она знала, что ее ожидают десятки фотографов. Малейший ее шаг отныне сразу попадал на страницы газет. Следы усталости или признак слабости сразу оказывались у всех на виду. Мэрилин была обязана постоянно выглядеть как само совершенство. Она это понимала и проявляла бдительность, зная, какой должна произвести эффект. Лежа в больнице, она вызвала к себе своего титулованного гримера Аллана Уайти Снайдера, с которым познакомилась на «XX век Фокс» еще в 1946 году, чтобы тот вернул ей внешность неотразимой роковой блондинки, которая была ей защитой и которой требовала публика.

— Уайти, обещай мне одну вещь, — сказала она после долгого сеанса преображения, снова превратившего ее в Монро.

— Всё, что захочешь, дорогая.

— Пообещай, что, когда я умру, ты загримируешь меня в последний раз.

— Слушай, ну зачем ты об этом…

— Обещай, — настаивал ее голосок.

Уайти Снайдер пообещал, и Мэрилин вскоре подарила ему держатель для денег от «Тиффани» с таким посвящением: «Пока я еще теплая».

Навязчивая идея у молодой женщины во цвете лет, на заре невероятного успеха? Наверное, не это удивило ее гримера, который лучше, чем кто-либо другой, знал обратную сторону медали, печаль и потерянность, спрятанные под гримом, неверие в себя, презрение к себе, серьезность под накладными ресницами и помадой. Зато он, возможно, был больше удивлен самой просьбой (хотя, возможно, это была всего лишь очередная мрачная мизансцена?), этим последним плутовством (поскольку о кокетстве речь не идет), последней ложью: предстать на смертном одре в сценическом образе. Как будто эту ту, другуюдолжны похоронить, это она исчезнет навсегда. На мгновение Уайти Снайдер подумал, уж не является ли мрачное обещание, вырванное у него Мэрилин, просто выражением непосредственного желания.

Несколько минут спустя цветущая мисс Монро позировала для фотографов, скучившихся у дверей больницы, рассыпая воздушные поцелуи, подмигивания, улыбки — широкие, как ее скрытая тоска, шутки, создавая у каждого из них впечатление, что он сможет обладать ею, когда пожелает. Потом на несколько дней заперлась у себя дома, чтобы прийти в себя, а на каждом углу дежурили репортеры, зорким взглядом примечая появление различных посетителей, сменявших друг друга у ее постели.

Среди них — вот так сюрприз! Просто подарок судьбы! — оказался Джо Ди Маджио. Легендарный капитан «Янки» влюбился в любимицу Голливуда. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Походило на рекламный трюк. Впрочем, когда прошел такой слушок, руководство «Фокс» без предупреждения повысило жалованье Мэрилин, которое достигло 750 долларов в неделю и все же оставалось гораздо ниже вознаграждения других звезд: либо киностудия по-прежнему не считала Монро звездой, либо эксплуатировала ее напропалую, либо и то и другое вместе. Слух опровергли оба заинтересованные лица, поэтому он упрочился, вызвав столпотворение у дома Мэрилин и гнев Ди Маджио, которому не улыбалось вновь очутиться под вспышками фотокамер, но на сей раз в роли воздыхателя со следами губной помады на воротнике рубашки и букетом цветов в руках. Тем более что он не один: Мэрилин так же часто встречается со своим давним любовником Бобом Слетцером.