— Шурик, спокойно, — сказал Леха, озираясь по сторонам. — Спроси, чего он тут шатается?

Рахимов заговорил, не опуская направленного в старика автоматного ствола. А тот, кланяясь в сторону Лехи, прижимая руки к груди, указывал в сторону реки, размашисто жестикулируя. Он быстро говорил осипшим голосом, кланялся и снова указывал на реку.

— Помощи просит, — сказал Рахимов. — Говорит, там его жена и сын. Они на лошади с телегой реку вброд переезжали. Лошадь была старая, у этого берега пала, телега перевернулась, они промокли, просит до кишлака их подвезти. Кишлак по дороге, далеко. Пешком не дойдут, замерзнут. Что ему сказать?

— Обыщи его сначала. — Леха отошел на пару шагов и стал одновременно смотреть на Рахимова, обыскивающего старца, и в сторону реки. У берега в пурге он различил одетую в паранджу женскую фигуру. На дороге в это время показалась очередная колонна военной техники.

«Хорошо, что мы непоследние…» — с облегчением подумал он.

Рахимов закончил осмотр и показал Лехе кинжал с длинным лезвием и костяной ручкой.

— Говорит, для самообороны. Все носят. Винтовка в реке утонула. Забрать?

— Подожди. Сначала решим, что с ними делать. Нам не положено возить посторонних.

— Не положено. Я ему уже сказал, — кивнул в сторону старика Рахимов, но тут же добавил: — Они тоже узбеки, крестьяне.

— Короче, тоже деревенские, как мы с тобой, да?

Леха понял настроение Рахимова, но решать все равно было ему, и ответственность, случись чего, полностью лежала на нем. А с другой стороны, когда из-за движения войск местных машин сейчас на трассе практически нет, они точно могут умереть здесь от холода. Он снова посмотрел на берег реки.

— Скажи, пусть позовет своих. Посмотрим.

Рахимов перевел. Старик сипло, но достаточно громко закричал и махнул рукой. Фигура в парандже быстро поднялась, двинулась от реки и скоро уже подходила к ним. Рядом с женщиной вприпрыжку, ежась в тряпье, бежал мальчик лет десяти.

Выбора не было.

— Обыщи пацана и тетку. Возьмем. Нож оставь у себя, довезем, тогда отдашь.

Рахимов обыскал пацаненка, затем о чем-то поговорил со стариком. Тот согласно закивал. Тогда Рахимов осторожно провел ладонями по женской фигуре и сказал:

— Ничего нет.

— Поехали! — показал жестом Леха. — Шевелитесь! Рахимов, а ты всю дорогу с родственников глаз не спускай.

Они помогли продрогшему семейству залезть в бэтээр. Леха включил обогрев салона на всю мощность и надавил на газ, надеясь догнать хвост уходящей на горный хребет колонны.

Пассажиры вели себя спокойно, о чем-то разговаривая за спиной с Рахимовым.

— Шурик! — сказал Леха. — А Хоттабыч-то наш молодец! Глянь-ка, на старости лет пацана себе настругал!

Рахимов перевел его слова. Старик долго отвечал, что-то подробно поясняя Рахимову.

— Он говорит, что еще не сильно старый. Ему пятьдесят восемь.

— Ух ты, а я думал уже все семьдесят пять, не разглядел, видно. Но все равно молодец, пацаненку-то всего лет десять.

— Нет, пятнадцать.

— Вот это да! А я больше десяти не дал бы! — изумился Леха. — Маленький-то какой!

— У них родственное смешение кровей, — серьезно отвечал Рахимов. — Вырождение происходит. Он говорит, что долго не женился. За жену платить не мог. Денег хватило только на двоюродной сестре пожениться. У них почти все в кишлаке на родственниках женятся. От того и дети ростом небольшой получаются. У него больше нет детей. И лошадь один была, теперь нету. — Рахимов переводил страдальческим голосом, вогнав Леху в сильное искреннее сочувствие.

— Слышь, Шурик, выдай им из нашего буфета какой-нибудь жратвы в виде братской помощи. Отогрелись они?

— Отогрелись. Тепло у нас.

Он достал из вещмешка пару банок говяжьей тушенки, пару банок рыбных консервов, буханку хлеба и протянул их сидящим на лавке для пехоты пассажирам.

Увидев продукты, старик что-то возбужденно заговорил.

— Говорит, у него денег сейчас столько нет, чтоб купить. Думает, я ему продаю. Темный человек! Бахшишь! — широко улыбаясь, сказал Рахимов, подавая старику провизию. — Бахшишь!

Старик радостно залопотал. Леха догадался, что тот растроган не меньше, чем был растроган и он сам, когда принимал в подарок командирские часы.

Они догнали колонну, ползущую впереди с черепашьей скоростью. Погода в горах не переставала удивлять Леху своими быстрыми переменами. Снег внезапно прекратился, стоило только подняться немного выше по плавному серпантину и свернуть за горный уступ. Он лежал здесь ровным нетронутым слоем, укрывая глубокие низины и неровные отлогие стены протесанных в горе коридоров, по которым петляла военная техника.