— Это милиция, вон палка полосатый! Гаишник! — хихикал Рахимов.

На боку у этого военного действительно висел полосатый жезл регулировщика.

Они миновали пост и поехали по кишлаку, протискиваясь в узких улицах между глухими стенами домов и дувалов. Этот кишлак оказался более оживленным, нежели предыдущие. Дома здесь были не столько с куполообразными, а больше с плоскими крышами и уже не напоминали своим видом укрепления. Впереди показалась просторная площадь с мечетью и пикой минарета. Колонна остановилась. На машины со всех сторон моментально налипли торговцы. Они размахивали товарами, жестами зазывая военных в лавки. По площади разносился аппетитный запах жареного мяса. Солдаты из машин не выходили, настороженно поглядывая на местных жителей.

Рахимов быстро вскрыл штык-ножом две банки тушенки, нарезал хлеба, и они, пользуясь случаем, принялись за еду. Торговцы стучали по броне, бегали перед носом бэтээра и махали руками, заглядывая в смотровые окна. Не дождавшись положительной реакции, они просто разложили на носу бэтээра несколько прозрачных целлофановых пакетов с джинсовой одеждой так, чтобы экипаж мог хорошо рассмотреть предлагаемый ассортимент. Рядом с одеждой они поставили черный с серебристой отделкой большой двухкассетный магнитофон, обтянутый тонким целлофаном.

— Ничего себе бандура! — неподдельно восхищался Леха. — Красавец! Как новые «Жигули»! Как называется? — Он стал читать название, выполненное на корпусе крупным выпуклым шрифтом на английской языке. — «СХАРП»! Вот это техника! Стерео, видать! Не то что наша — мандула с бобинами! «СХАРП»! — брызгал слюной от восторга Леха, размахивая ложкой.

— «ШАРП», — поправил его Рахимов. — Очень хороший техника!

— А почему Шарп? Там же ясно написано — Схарп!

— Нет, первый две буква как «Ш» произносится. Я в школе английский учил!

— Я тоже…

— А почему такой простой вещь не знаешь, командир? — Рахимов лукаво скосил глаза на Леху.

— А потому, что ты его учил, а я его проходил.

— А какой разница?!

— Очень большой! Это примерно, как девчонке глазки строить или по-серьезному с ней закадрить. — Леха перевел взгляд на одежду. — А джинсов море! Откуда у них это все? А главное, зачем? Ходят не пойми в чем, как бродяги. Электричества, я гляжу, у них нету! Ни одного столба с проводами за всю дорогу не видал! Прям настоящий театр сплошных абсурдов! Шурик, высунись, порасспроси их осторожно, чье и почем.

Рахимов отставил банку с тушенкой, выглянул в люк и завел разговор. Беседа была недолгой. Он покрутил в руках целлофановый пакет с джинсами, вернул его торговцу и снова опустился в бэтээр.

— Не понимаю. Это не узбеки, у них другой язык. Совсем другой. Джинсы американский, фирменный. Отличный джинсы!

Торговцы, видно, потеряв к ним интерес, убрали товар и пошли дальше вдоль колонны. Через некоторое время кое-кто из них возвращался с банками тушенки в руках, вероятно, все же провернув некоторые мелкие сделки с солдатами.

— Ничего, Шурик, обоснуемся как следует, тебе тоже к дембелю американские штаны раздобудем. Очки черные — «капли». Заявишься домой, как моряк из загранки. Не можем же мы с тобой сейчас нашей тушенкой разбрасываться за их поганые шмотки. Самим жрать нечего будет. Сколько еще нам ехать? Да и стыдно этим заниматься. Мы что с тобой из нищей страны? Голые ходим? — Леха почесал кулаком нос. — На Украине, например, где я раньше служил, в городских магазинах этих джинсов полно! Хоть завались!

— Да-а-а-а?! — удивился Рахимов.

— Спрашиваешь!

— А они фирменные?!

— А то какие же?! Конечно, фирменные! И главное — свободно! А у вас нету? Хлопок-то весь у вас! На штаны не хватает, что ли?

— У нас нету. В Ташкент ехать надо! На черный рынок хороший джинсы как наш телевизор стоят! Очень дорогие!

— Несправедли-и-и-и-иво. А на Украине их полно! Как говорится, все лучшее детям и хохлам! Так что имей в виду, если сильно надо, то на крайний случай моему другу Яше телеграфируем, он любые фирменные пришлет.

— А какой фирма?

— Да любой! Для тебя самые хорошие закажем!

— А какой фирма самый хороший?! — с бухгалтерским пристрастием допытывался Рахимов.

— Какой, какой! Кременчуг! Че, не слыхал?! — Леха сделал удивленное лицо. — Да как же так?! Классные, доложу тебе, штанцы! — Он вытянул кулак с оттопыренным большим пальцем. — Купишь, бывало, подлинней, с прицелом на подворот, а то после первой стирки они сантиметров на пять в рост садятся. Отвернешь, отгладишь — и вперед! После второй уже не садятся, не боись! Только краска облезет! В синьке их прокипятишь полчасика, и опять пошел, как новый! А после третьей из них отличные портянки получаются. Ноские! — Леха потряс кулаком. — Сукно со знаком качества, три копейки километр! Правда, ноги от синьки только после пятой бани отмываются! Но раз ты, Шурик, как я гляжу, не сильный патриот, уж так и быть, к дембелю мы тебе обязательно американские штаны достанем. Будь спок! Тем более что ты на одну штанину уже вполне заработал, когда того бандюгу с горы ковырнул! Ловко ты его тюкнул, гвардеец Чингачгук!