— Съедем помаленьку на первой скорости. Ровное место найдем, тогда драное колесо снимем. — Он стукнул ладонью по рулю. — Что ж ты, твою железку! Совсем разбаловался, долгожитель! Дезертировать решил, гвардеец?! Ну, теперь давай, дорогой, мелкими шажочками, потихонечку, как на процедуры…

Надсадно завывая моторами, бэтээр медленно поехал на спуск. На первой передаче машина держала умеренную скорость, позволявшую без тормозов укладываться в повороты и останавливалась как вкопанная под любой уклон, стоило только выключить зажигание обоих двигателей. Спустя некоторое время Леха достаточно хорошо освоился в таком режиме вождения и покуривал за рулем, глядя в небольшое желтое пятно на дороге, освещенное одинокой скособоченной фарой. Рахимов сидел рядом.

— Командир, а кто такой Танька?

— Да так… — Леха усмехнулся. — Был, понимаешь, в моей жизни непродолжительный курс полового попрошайки. Ну, что тут говорить? Обучение прошел на все сто и был отпущен на все четыре стороны для, так сказать, практического применения полученных знаний. Короче говоря, до загса дело не дошло: пинком под жопу и — свободен! Образовалась в моей жизни по такому случаю глубокая вакансия! Думал, найду себе тут барышню с пятнышком на лбу, на слоне с ней кататься буду, ананасами, как в снежки, играть! Ты не знаешь, Шурик, в Индии народ еще, случайно, не восстал? Помощь не требуется? Что-то мне тут уже стало надоедать! Приелось, что ли? Слушай, а может, мне на узбечке жениться? А?! Чего посоветуешь?!

— О! — засмеялся Рахимов. — На узбечке хорошо! Правильно! У нас женщины очень хороший, трудолюбивый. Самый хороший на всем Востоке наш узбекский женщина! Как песня!

— А ты, Шурик, как своего сына назвал?

— Ярослав!

— Ка-а-ак?! Яросла-а-а-а-ав?! Да это же настоящее узбекское имя! — воскликнул Леха, ухватившись одной рукой за перевязанную голову, занывшую от звука собственного голоса.

— Имя интернациональный! — невозмутимо констатировал Рахимов. — Жена очень хотела. Я не стал возражать. Хороший имя. Будет дочка, назову Зульфия.

— А жену как зовут?

Рахимов хитро засмеялся:

— Света!

— Как?!

— Светлана!

— Русская?! — воскликнул Леха. — А чего же ты мне про узбечек сказки мурлыкаешь?! Где ты ее нашел?

— У нас русские тоже живут. Во время войны, старики говорят, в эвакуация много приехали. Остались, детей рожали. Она у нас ветеринаром работала. Сразу полюбил! Очень хороший женщина, красивый, добрый, умный! Волосы как спелый пшеница! О-о-о-о-о! — Рахимов блаженно развел руками.

— А сын на кого похож?

— На меня, конечно!

— Значит, ты, как я понимаю, породу не испортил?!

— Не-е-е-е-е-е! — Рахимов от души хохотал. — Мой порода очень сильный! Даже лучше стал! Сам темный, а глаза голубые! Ни у кого такого сына нет!

— Отлично! Вот женюсь на узбечке, у меня тоже сын будет. Только светлый, но с черными глазами. Будем детей воспитывать. Так что, Шурик, в том вопросе я с тобой полностью согласен — раз Бог, Аллах нам жизни дали, то сами пусть и забирают, без посредников. Но только все должно быть официально! Не знаю, как ты, а я на словах не согласен! Мало ли чего послышаться может? Пускай мне сначала бумагу покажут!

— Какой бумага?

— Такой! За подписью Бога и с печатью небесной канцелярии. Я же должен убедиться, что это не розыгрыш! А то вдруг боты зазря откину?! Заявлюсь туда — здрасьте! А меня там еще и не ждали, штатную единицу не подготовили. Опять на развалюху посадят, которая там у них на парады ходила! Зачем мне вхолостую мотаться? А с бумагой другое дело! Тут уж наверняка на свое место попадешь! Главное, чтобы писарь не ошибся.

Бэтээр продолжал медленно чертить петли спусков и подъемов, постукивая о дорогу железным диском изодранного колеса, а они, перебивая друг друга, вспоминали свою прошлую жизнь и несли всякую околесицу. Настоящее виделось им только расплывчатым желтым пятном в неясном темном пространстве, а потому и говорить про него было неинтересно.

У вершины перевала фара неожиданно выхватила из темноты остроносый корпус бээмпэшки.

— Наши! — обрадовался Леха, съезжая с дороги.

В стороне стояли несколько гусеничных бронемашин.

Они выбрались из бэтээра и только сейчас заметили, что небо над горами подернулось светло-серой полосой, предвещавшей скорый рассвет. В посеревших сумерках они рассмотрели просторную площадку, на которой заняла оборону пара мотострелковых взводов.

— Здорово были! — кто-то крикнул издалека. К ним подошел тот самый лейтенант. — Чего-то вы долго ехали?

— А мы не торопимся, удовольствие растягиваем. — Леха махнул рукой. — Тормоза отказали. — Он пригнулся от боли в боку. — Шурик, неси домкрат.

Рахимов полез в бэтээр за инструментами.

— Ты чего корчишься? — спросил лейтенант. — А с головой что? — Он обратил внимание на бинт, торчавший из-под шапки.

— Да голова вроде в порядке, а вот в боку что-то болит, — морщился Леха. — Пускай твои бойцы помогут колесо снять.

— Помогут, не переживай. — Лейтенант подозвал сержанта: — Прохоренко, организуй помощь и бациллу сюда позови. — Он снова обратился к Лехе: — Сейчас тебя наш санинструктор посмотрит.