«Это все, — думал он, заливая жидкость в тормозной бачок, — мелкие нюансы большой, отдельно взятой биографии. — Он увидел ковыляющего с котелком в руке Рахимова. — Двух биографий! Так сказать, частный случай».

Рахимов подошел и поставил котелок на нос бэтээра.

— Чай горячий. Ребята угостили, пей, командир. Я уже пил.

— Спасибо. — Леха взял котелок. — Как нога?

— Хорошо. Доктор замотал. Пей чай, остынет.

Леха с удовольствием стал отхлебывать из закопченного котелка кипяток, сплевывая плавающие в нем чаинки, ощущая горячее тепло в желудке и проступающие на носу и щеках капельки пота.

Рахимов наклонился, сгреб немного снега, вылепил снежок и, слегка подбрасывая его на ладони, крутил головой в поисках мишени. Не найдя ничего подходящего, он с силой швырнул его далеко в сторону. Снежок скрылся в густом снежном тумане. Он снова и снова, пока Леха пил чай, лепил снежки и метал их неизвестно куда.

— Попал хоть разок?! — поинтересовался Леха, отставив в сторону пустой котелок, прикуривая сигарету.

— Не могу спокойно стоять, — вытирая мокрые руки о бушлат, ответил Рахимов. — Сила появился бешеный!

— Это нервы у тебя шалят. Покури. — Леха протянул ему сигареты. — А я тормоза нашел! Прокачаем и поедем. Недалеко уже осталось. Да и день-деньской, все веселей, чем в потемках. Иванов небось уже заждался нас. Беспокоится, наверное. А как увидит, точно со смеху обоссытся! Приехали, блин, калеки! Артисты погорелого театра!

— Смешной мы, да?! Почему смешной?!

— Мы, Шурик, не смешной. Мы не сильно веселый! Куража нам с тобой на рожах не хватает! Геройской серьезности недостает. Приехали! Без шапки и топора! Я когда от того «ЗИЛа» пятками сверкал, выронил его, не помню где. Потом смотрел, не нашел. Кто нам с тобой поверит, что мы под два обстрела попали? Скажут, брешете! Докажите, скажут! А мы что зампотеху полка предъявим?! Портки у нас чистые! Как докажем?! Надо сразу внешность подготовить.

— Обосраться?!

— Ну, это только если ты сам посчитаешь нужным, то пожалуйста. Обосрись на здоровье! Тут я приказывать тебе не стану! Я в смысле подготовки личностей! Чтоб только на наши рожи глянули, и никаких вопросов — ясно, что герои вернулись! Качай их, мужики! Наливай им, чтоб с краев закапало! — Леха встал на носу бэтээра в полный рост, сдвинул набекрень свою грязную шапку, передвинул окурок в угол рта и сунул руки в карманы брюк. — Во как!

Рахимов расстегнул шлемофон, сдвинул его на затылок и, тоже поместив окурок в угол рта, принял подобающий геройский вид.

— Во! Молодец, Шурик! Сдается мне, что именно так и выглядел геройский солдат Василий Теркин, когда был согласен на медаль! Молодец! Так и держись! Теперь совсем другие преферансы! — смеялся Леха. — Боевой дух стоит?!

— Ага!

Леха сгреб ладонями снег с брони и потер им щеки.

— Пошли тормоза прокачивать!

Через час они действительно покинули перевал и, оставляя первые следы на белом от снега асфальте, мчались по серпантину незнакомой дороги. Туман остался наверху. С каждым витком воздух становился все теплее, а дорога снова почернела. Рахимов сидел за пулеметами и громко пел. По пути встречались мелкие кишлаки. Леха проскакивал их на максимально возможной скорости. Дорога была совершено пустая.

За одним кишлаком они обогнали сразу несколько пустых повозок, запряженных лошадьми и ослами, едущих в попутном направлении. В каждой из них сидело по одному человеку. Через пару километров они поняли, в чем дело. В кювете валялся перевернутый военный «КамАЗ». Вокруг него, как муравьи, копошилось афганцы. Их было человек тридцать. Громко крича, они таскали в разные стороны от развалившегося длинного прицепа брошенный войсками груз, упакованный в ящики и тюки, сливали в канистры солярку из бака машины, вынимали сиденья из кабины и откручивали колеса. Все это складывалось на стоявшие рядом такие же повозки.

— Опять наши подарки раздавали, — сказал Леха. — Глянь, как чистят, санитары природы. А машина-то, между прочим, из того автобата, от которого мы ночью отстали.

— Там еще бэтээр впереди! — сообщил смотрящий в прицел Рахимов.

Леха сбросил скорость. Сразу за поворотом они увидели бэтээр. Он стоял на спущенных колесах, вплотную притершись боком к скале. Краска на его броне и покрышки на колесах сильно обгорели. Открытые настежь люки чернели копотью, а по всему асфальту валялось множество стреляных гильз. По Лехиной спине снова пробежал неприятный покалывающий холодок.

— Мародеры, гады! — закричал Рахимов, развернул пулемет и выпустил очередь поверх голов обдирающих перевернутый «КамАЗ» афганцев. Толпа бросилась врассыпную.

— Отставить! — крикнул Леха. — Ты что?! Скорлупой двинулся?! Это же мирные!

— Я так, пугнул. Обидно смотреть!

— По сторонам смотри, чтоб нас не пугнули! Бляха! Когда же мы из этих каменюк-то выберемся?!

— Никогда, — мрачно ответил Рахимов. — Тут все камень!

— Выходит, Шурик, что та пустыня, по которой мы сначала телепались, была вполне приличным местом! А ведь кому-то из наших повезло там встать! Но они небось недовольные! Красоты им мало! Дураки! Зато в ясную погоду до самого Парижа все видать!