– Вы привезли с собою мистера Каусона в качестве понятого, – вмешался полковник, – и стараетесь подорвать доверие к его словам и уверить его, что это те самые люди, которых вы ищете. Вы ошибаетесь, однако. Капитан Арчер и капитан Фоулер прибыли сюда не из Ирландии, как вы думаете, и не были на борту корабля. Они приехали из Престона. Я сказал вам все, что вам нужно знать и не желаю отвечать на дальнейшие расспросы. А теперь не угодно ли вам, господа, садиться.

Священник прочитал по-латыни краткую молитву, и завтрак начался.

Полковник Тильдеслей сидел во главе длинного дубового стола. Направо от него занимал место Джонсон, налево Беатриса.

Недавно прибывшие гости и таможенные досмотрщики сидели друг против друга. Владелец корабля, видимо, перешел на их сторону и мирно беседовал с ними, что еще более усиливало подозрение досмотрщиков, которые в конце концов решили привлечь его к ответственности по обвинению в измене. Но Каусону, весело уничтожавшему завтрак, казалось, и дела ни до чего не было.

За столом то и дело слышался смех Беатрисы, которая, казалось, забавлялась происходившим и время от времени что-то говорила полковнику и отцу Джонсону.

Капитан Арчер говорил громко и не стесняясь. Никто его не останавливал. Все отлично понимали, что таможенные считали его и Фоулера врагами правительства и не прочь были бы арестовать их.

– По-моему, лучше было бы прекратить эти разговоры, – тихо сказал полковнику отец Джонсон.

– Я охотно сделал бы это, но ведь капитан Арчер не послушает меня, – так же тихо отвечал полковник.

– Может быть, он послушает меня, – сказала Беатриса.

– Готов повиноваться всем приказаниям вашим, мисс, – вмешался Арчер, услышавший ее слова.

– В таком случае попросите прощения у этих господ, – рассмеялась она.

– Просить у них прощения! – воскликнул Арчер. – Извините меня, мисс Тильдеслей, но этого я не могу сделать. Я могу только не оскорблять их в вашем присутствии, иначе я бы…

– Что же вы намеревались бы сделать, сэр? – спросил Гольт.

– Выплеснуть вам в лицо остатки моего стакана.

– Не советую вам делать подобную вещь, – продолжал Гольт, схватывая свою шпагу.

Но Арчер, без сомнения, привел бы свою угрозу в исполнение, если бы его не удержал его товарищ. Кроме того, поднялась и Беатриса с явным намерением оставить комнату, и капитан Арчер бросился ее упрашивать остаться, обещая держать себя спокойнее.

– Прошу вас, – отвечала ему молодая девушка, снова занимая свое место.

– Считаю нужным заявить вам, полковник Тильдеслей, – вскричал Гольт, – что мы немедленно будем просить распоряжения лорда Джерарда Брандона, лорда-лейтенанта этой местности, об аресте этих двух лиц.

– В таком случае я вынужден буду задержать ваш отъезд, – отвечал полковник.

– Но вы поплатитесь жизнью за наш арест, – вскричали таможенные.

– Прикажи хорошенько сторожить мост, – отнесся полковник к Горнби. – Никто не смеет выехать отсюда без особого моего разрешения.

– Слушаю, г-н полковник, – отвечал дворецкий.

Как ни неприятно было чиновникам, но приходилось повиноваться. Они поняли, что их лошади уведены и ясно видели, что Каусон не расположен помогать им.

– Эти чиновники вели себя довольно дерзко, – прошептала Беатриса полковнику. – Не выпускайте их на свободу, пока не обезопасите себя от них.

Пока полковник размышлял, как ему поступить при данных обстоятельствах, Горнби быстро вернулся и доложил, что прибыли капитан Вальтер Кросби и один джентльмен-квакер.

Хотя имя Вальтера Кросби было произнесено шепотом, Беатриса точно уловила его, и на щеках ее выступила легкая краска.

– Капитан Кросби прибыл один? – спросила она.

– Никак нет, – отвечал дворецкий. – С ним доктор Бромфильд, квакер.

Услышав это, полковник Тильдеслей и отец Джонсон в изумлении переглянулись между собою. Не успели они, однако, вымолвить слово, как оба новоприбывшие вошли в зал. Полковник поднялся им навстречу.

Вальтер Кросби принадлежал к хорошей семье католиков, которая имела постоянное место жительства в Ланкашире. Пятнадцати лет отроду он остался сиротою. Его отец лишился всех своих имений во время междоусобной войны и умер в бедности.