Причем с хвостом… С рогами… Нет. С ушами.

Кот.

Откинув в сторону влажное одеяло, Евдокия подскочила к окну: за стеклом, припадая на полосатые лапы и мяукая, метался по широкому карнизу Фотий. Бил когтями, царапал окно, суматошно просился внутрь.

Наверное, забыли котика на улице, возвращаясь в спокойствие, подумала сыщица. Закрыли двери, закрыли окна – бедолага. Инессе не до Фотия, прислуга – все раззявы.

Дуся распахнула окно во всю ширь, пригласила кота на подоконник…

Зверь осторожно просунул мордочку внутрь комнаты и внезапно зашипел. Выгнул дугой полосатую спинку, наморщил нос, усы смешно в разные стороны растопырились…

Дуся деликатно отошла в сторонку:

– Прыгай, Фотий, я тебя не трону.

Кот задрал морду вверх, пристально поглядел на Евдокию и утробно загудел. Так, словно поведением и голосом хотел сказать о чем-то, но не умел.

Дуся пригляделась к зверю, усмехнулась – «вот трусишка» – и пошла к двери. Если осторожный кот гостей боится, надо дверь раскрыть, пусть проскочит спальню на одном дыхании.

– Сейчас, котий Фотий, я тебя выпущу, – приговаривала Евдокия, ворочая ключом в замке. – В сторонку отойду, ты и… Что такое, почему?

Дверь ушла вперед на пару сантиметров и сразу же во что-то уперлась.

Дуся дернула дверную ручку раз, другой, плечом нажала, задом…

Дверь не открывалась. Снаружи ее приперли чем-то длинным, явственно постукивающим о противоположную стену неширокого коридора.

Как только Евдокия представила эту картину… На тело навалился дубль дежавю.

…Длинная ручка малярного валика упирается в дверь дворницкой каморки под лестницей… Илья как ненормальный колотится в дверь, расстроенно затихает… Над головой шаркающие шаги и… ГОЛОС… Шепчущий, бубнящий… ЗНАКОМЫЙ…

Жуть вернулась. С новой силой и новыми симптомами из прошлого: из-за двери, как когда-то, пахло химией и – красками? растворителем?

Нет, кажется, бензином.

Тогда очень похоже воняло от ветоши в коробке. Но это был скорее растворитель или ацетон…

Бензином?! Боже!!!

Дуся перепуганно приложила нос к щелке, втянула воздух…

И тут уже испугалась так, что мелкие волоски на теле встали дыбом не хуже чем загривок у Фотия.

Из щели тянуло не просто химией и бензином. Из-за двери доносился запах… ГАЗА!

Евдокия перепуганно и ошалело заколотилась о дверь, отбила колени и ладони…

– Откройте, черт побери, откройте, идиоты! Что вы там делаете?!

За спиной на подоконнике кот подвывал, поддерживал наконец-то проснувшегося человека верный зверь… Молодец.

Кот – молодец. А чем, скажите, верная охрана занимается?! Куда все подевались?!

Уже поняв, что дверь не поддается, Евдокия бросилась назад, к окну. Перевесилась через подоконник, поглядела сквозь серый предрассветный туман на ворота, где мог прогуливаться могучий парень в похоронном костюме…

Взгляд сразу же уперся в киношно нереальную зловещую картину: на кованой скамейке неподалеку от ворот безжизненно развалился мужчина в костюме охранника. До лавочки дотягивался поводок собаки, московская сторожевая валялась у ног секьюрити и тоже двигаться не собиралась.

«Они все умерли?.. – вытаращилась на неподвижные фигуры Дуся. – Их всех… убили?! На дом совершено нападение, готовится поджог и взрыв?!»

Мамочки родные, как страшно-то!!! Что делать?! Куда бежать?!

Ох… Прежде надо прекратить паниковать, успокоиться и думать.

Вопить – нельзя. До соседей все равно не докричишься, а если в доме шуруют какие-то бандитские воры, то они в любом случае будут на третьем этаже гораздо раньше соседей и полиции. Пристукнут на фиг девчушку Дусю, не поморщатся.

А быть пристукнутой не хочется.

Представив в будуаре маркизы Помпадур озверелую банду налетчиков, Дуся сумасшедше отскочила от окна, едва не упала спиной назад… Прокляла свою неловкость и психованность, побежала к прикроватной тумбе, где безмятежно спал мобильный телефон. Пока почти падала, бежала и психовала, успела задаться мыслью: кому звонить?

В полицию, в горгаз, Олегу? Миронову сигнализировать? Аню разбудить, пока не задохнулась? Пусть всех поднимет на ноги и выведет из дома…