— Вопрос не в том, чтобы убедить Блевинса. Это стратегия. Если появляются новые сомнительные обстоятельства, он будет вынужден возобновить дело.

— С чего вы начнете? — спросила Мэй Трент.

Обернувшись к викарию, Ратлидж спросил:

— Подумайте хорошенько. Герберт Бейкер длительное время был звонарем в вашей церкви. Вспомните, когда миссис Бейкер стала больна настолько, что ее могло спасти только санаторное лечение? Вы наверняка ее тогда посещали?

Симс устало протер глаза.

— Она была тяжело больна уже в ноябре одиннадцатого, и считалось, что она не переживет зиму. Но с санаторным лечением она прожила дольше.

— И к весне двенадцатого, когда исчезла миссис Седжвик, Бейкер уже видел, что санаторий может и дальше продлить жизнь его жене.

— Он не ждал чуда, она умирала.

— Да. Но она умерла бы уже в ноябре без санатория. А так еще прожила два года. И это было важно для мужа, который очень любил свою жену.

— Бейкер был очень честным и преданным слугой.

— Но как далеко простиралась его преданность? Если бы кто-то его уверил, что он действует в лучших интересах самой Вирджинии Седжвик, он закрыл бы глаза на сомнительные обстоятельства?

Симс горячо возразил:

— Он никогда не причинил бы ей вреда!

— А как насчет Артура Седжвика, он тоже?

Хольстен промолчал. И на этом их спор был закончен.

В машине было тесно, Хэмиш, зажатый между двух мужчин на заднем сиденье, находился не в лучшем настроении.

Ратлидж вел машину как автомат, уже не чувствуя усталости. Мэй Трент сидела рядом, опустив голову и глубоко задумавшись о чем-то своем. Один раз она повернулась к нему и спросила:

— Если Вирджиния Седжвик была… не в себе… Как она смогла обмануть Бейкера и, пока он искал ее в Кингс-Линне, уехала в Лондон, а потом смогла организовать отплытие на корабле в Америку?

Ответил ей Симс, нагнувшись вперед и держась рукой за спинку переднего сиденья:

— Это и беспокоило отца Джеймса. Вот почему он боялся, что она мертва. Тогда Артуру очень сочувствовали. Он мог снова жениться. У молодого богатого вдовца денег было столько, что он не знал, куда их девать, но не было детей, которым он мог завещать их. Но он однажды обжегся. И больше не хотел рисковать.

— И что вы думаете по этому поводу? — спросил Ратлидж.

Последовала продолжительная пауза.

— Я думаю, может быть, все организовал Эдвин Седжвик? Я ревновал. Мне хотелось, чтобы она пришла ко мне за помощью. Я хотел быть рыцарем-спасителем. Сидел у себя в доме и думал, что она оказалась умнее, чем я считал. И еще о том, что она предложила Эдвину взамен. Мне стыдно, что я так думал. Но это правда.

Монсеньор Хольстен сказал:

— Они никогда не давали объявления о ее смерти. Постарались не поднимать шумихи. Отец Джеймс написал ее семье в Америку. Они ответили, что она не вернулась домой. Семья согласилась с лордом Седжвиком нанять людей и отыскать ее следы, которые привели на «Титаник». Кажется, всех устраивало, если бы она утонула при катастрофе. Но отец Джеймс был уверен, что она не собиралась возвращаться домой, потому что родственники отослали бы ее обратно к мужу.

Хэмиш добавил: «Ее семья была рада сплавить ее первому подходящему и ничего не подозревающему молодому человеку».

В разговор вступила Мэй Трент:

— Я часто думаю о той ужасной ночи, когда мы тонули… — Она сильно волновалась. — Ведь об этом корабле до той ужасной ночи было много разговоров, все восхищались им, она могла знать это, ей могла понравиться идея плыть домой на таком знаменитом корабле. И поэтому она могла заранее спланировать побег.

Наверное, это перед смертью и рассказал Герберт Бейкер. Если он просто помог ей сесть на поезд в Лондон, то не терзался бы чувством вины перед смертью. Кто еще принимал участие? Если кто-то из Седжвиков, то который? Артур? Эдвин? Или сам лорд Седжвик?

Ратлидж вновь ощутил навалившуюся усталость.

Когда Бейкер послал за двумя священниками, кто-то испугался, что правда выплывет и прошлое вернется. К тому же этот кто-то знал, что священник серьезно и глубоко копает, хочет добраться до истины.

А это было сильным мотивом для убийства. Особенно если человек убивал и раньше.

Они подъехали к Остерли, низкий туман стелился над болотами, заполнял дорожные ямы и выбоины, висел над обочинами. Иногда в сыром тумане слышался пронзительный крик птицы.

Ратлидж остановился около поворота на ферму Рэндела. Он не мог проехать мимо и не проверить, поэтому, невзирая на слабые протесты утомленных пассажиров, прошел к дому и постучал в дверь.

В этот момент из-за угла показался сам фермер, который, изрыгая проклятия, двинулся к Ратлиджу.

Инспектор ждал.

Рэндел был весь в крови от многочисленных порезов и ссадин на лице и руках. Одна рука была прижата к боку.

— Кобыла вернулась домой сама. А эта стерва хотела меня убить! Мне повезло, что я смог идти. — Он кипел яростью, которую давно копил. Пнул угол дома, потом еще раз. — Я пойду к адвокату, хочу, чтобы мне заплатили за все!