— Миссис Бейкер была самой обычной женщиной, ее болезнь тоже не была редкой. Почему ее выделили из многих и так щедро оплатили лечение?

Гиффорд озабоченно сдвинул брови.

— Понятия не имею. Я не спрашивал, не видел для этого причины. Все бумаги были в порядке, а миссис Бейкер действительно серьезно болела. Стивенсон потом говорил, что это лечение продлило ее жизнь на несколько лет.

— Но вы предполагали, кто стоит за этой щедростью? Например, наниматель Бейкера, лорд Седжвик.

— Такая мысль приходила мне в голову. Но я глубоко не задумывался. Были и другие люди в Норфолке, которые занимались благотворительностью. Даже сам король помогал больным беднякам, оставаясь при этом неизвестным. Он хорошо знал Седжвиков и случайно мог узнать о миссис Бейкер.

— Не могу представить, как король узнал, что жене кучера Седжвиков, живущей в отдаленном Остерли, нужна помощь.

— Нет, нет, вы не так поняли. Король никогда не вел такие дела лично, — ответил Гиффорд. — Но он всегда интересовался Норфолком. Он и королева принимали живое участие в проблемах местных жителей, вероятно, кто-то из свиты привлек их внимание к делу Бейкеров.

— Понятно. Но я считаю, им гораздо легче было попросить заняться этим делом лорда Седжвика, чем привлекать банк в Норидже. Можно теперь по документам восстановить, кто стоял за этой благотворительной акцией?

— Сомневаюсь. Банкиры как каменная стена, когда речь заходит о выдаче информации о клиентах. Они непоколебимы.

Ратлидж поблагодарил адвоката и ушел. Каменную стену банкиров можно сдвинуть. Если Скотленд-Ярд проявит достаточное усилие.

Хэмиш сказал: «Если его лордство и заплатил за лечение, это ничего не доказывает».

— Это доказывает, что он был должен Бейкеру, что семья Седжвик была ему чем-то обязана. И не просто обязана, а находилась в неоплатном долгу перед ним. Умирая, он сказал викарию, что его грех в том, что он слишком любил свою жену, но не захотел признаться, чем ему пришлось поступиться ради нее. Поэтому он позвал отца Джеймса, зная о таинстве исповеди в католической церкви, где более строгие правила, и признался ему, каким образом продемонстрировал эту любовь.

«Да. Но эта женщина, Трент, она тоже скрывает много такого, что ты не можешь из нее никак выудить. Я бы не сбрасывал ее со счетов. Ты точно не знаешь, оставила ли она тогда старую леди тонуть, спасаясь сама. И если отец Джеймс подобрался близко к ее тайне, она могла убить».

Когда, несколько дней назад, Ратлидж увидел барельеф с бабуинами в парке Седжвика, ему пришло в голову, что есть связь между отцом Джеймсом и Свидетелями Времени, потому что он тоже оставался безмолвным свидетелем, как будто оказался в их роли. Тогда Ратлидж еще не знал, что именно скрывал отец Джеймс, какие преступления и трупы были обнаружены им, но вынужденное молчание его угнетало. Теперь известно, что трупов было два: первый — та женщина, которую сопровождала мисс Трент. Второй — Вирджиния Седжвик. Место ее гибели пока неизвестно, возможно, она тоже утонула в океане при гибели «Титаника».

«Или, — вмешался в его мысли Хэмиш, — давно и надежно похоронена здесь, в болотах. Самое подходящее место, чтобы скрыть труп!»

На обратном пути в гостиницу Ратлидж нагнал одинокого человека, который медленно брел вдоль дороги. Он обернулся, и фары высветили бледное бесстрастное лицо Питера Гендерсона.

Ратлидж хотел остановиться и предложить его подвезти, но вовремя вспомнил слова миссис Барнет: «Я поняла, что его лучше оставить в покое».

Ратлидж вел машину почти вслепую, усталые глаза подводили, и, поворачивая на Уотер-стрит, он плохо вписался в поворот и чуть не врезался в стену.

Надо заканчивать, он сделал все возможное и невозможное этой ночью и теперь хотел одного — лечь скорее в кровать.

Уже приближаясь к гостинице, он вдруг подумал, что мисс Трент и монсеньор Хольстен, которые тоже там остановились, ведь он сам привез Их туда, теперь, скорее всего, ждут его в гостиной, чтобы поговорить. И только часа через два он сможет избежать встречи с ними.

Он проехал мимо гостиницы, выехал на набережную, повернул на главную дорогу, решив, что даже жесткая скамья в церкви будет для него лучшей альтернативой. Мэй Трент что-то там говорила об одеяле, которое держат для Питера Гендерсона. Сойдет. Солдаты привыкли спать в условиях и похуже.

Пока он по подъездной дороге поднимался к церкви, Хэмиш указал ему на другую возможность. Есть еще место, где его примут и не станут ни о чем расспрашивать.

Дом викария.

Он с трудом смог проехать через ворота, как пьяный за рулем. И когда остановил машину перед домом викария и выключил зажигание, руки его сильно дрожали.

Он должен был выждать минуты две, прежде чем поднять и опустить дверной молоток.

После долгого ожидания открылось окно на втором этаже.

— Кто там? — крикнул викарий.