Софья Ивановна несколько раз перечитала телеграмму — все верно, это он, Володя. Телеграмма из Москвы, значит, он сейчас в столице. Старушка уткнулась лицом в ладошки, в которых держала телеграмму, и залилась слезами. «Наконец-то Господь услышал меня, наконец-то! Вот и внук мой объявился, глядишь и заиграет ещё жизнь в этом доме» — тихо причитала она.

Глава девятая

Оксана подолгу просиживала одна в своей общежитейской комнате в длинные осенние вечера, перечитывала письма от Ивана, из дома, из школы, делала домашние задания, просто читала или думала. Вторая девочка, которая жила с ней, болела гепатитом и лежала в больнице. Вот и сегодня в уютной комнате было тепло, светло и тихо. У кровати Оксаны стояла обыкновенная деревянная тумбочка, на которой лежала зачетная книжка. Положив письма в тумбочку, девушка раскрыла зачетную книжку: «Исаева Оксана Ивановна», — было написано на первой странице, дальше шли семестры, зачеты, экзамены и везде высшие оценки, даже экзамен по фармакологии Оксана сдала на «пять баллов». «И все-таки я молодец, — похвалила себя девушка, — вот только в любви мне не везет — никак не встречу своего «рыцаря». Из всех знакомых парней это слово больше подходило к Ивану. Но вначале от него приходили хорошие, душевные весточки, а потом письма с солдатским треугольным штемпелем стали приходить все реже и реже, а после того как Иван написал о какой-то седине возле уха, переписка почти прекратилась. «Может, он кого встретил, полюбил. Два года — это, конечно, срок, ну а я-то, что же я — нравится ли он мне? Вначале да, еще как! Сердце замирало от одной только мысли о нем, а потом? Потом была обида, потом вроде бы все утихло, и вот опять я потянулась к нему, а сейчас не пойму ничего», — так думала студентка второго курса мединститута Оксана Исаева. В дверь постучали.

— Войдите! — сказала Оксана.

— Оксана, я письмо взяла на вахте, адресовано тебе, — сказала девочка из соседней комнаты и протянула конверт.

Оксана поблагодарила и посмотрела на адрес. Вскрыла, когда девочка вышла. Письмо было от Ивана. Он сообщил, что уволен и вместе со своим дядей едет домой, пишет, что давал телеграмму Рите Ивановне, скорбит по Василию Лукичу. А в самом конце написал: «Я все никак не пойму, кто же мы с тобой? Брат и сестра или хорошие друзья, или кто? Меня это очень волнует. Представь себе — мне двадцать первый год, отслужил армию, еду домой, а дальше что? Учился хорошо, можно сказать, отлично, а ничего не достиг. Теперь все настаивают, особенно твоя мать, чтобы я поменял фамилию. А зачем? Тогда я тоже буду Исаев. А что дальше делать-то будем, Исаевы? Так кто же ты мне, Оксана? Ответь, пожалуйста, но уже домой».

Девочка прочитала письмо два раза, особенно последние предложения. Что-то родственное, какая-то жалостливая любовь шевельнулась у нее в груди, заныло под ложечкой. «И все же я его люблю, — подумала Оксана, — но как-то не так, как надо, хотя как «надо» — я и сама не знаю». И ей захотелось прижаться к Ивану всем существом, поплакаться, рассказать о своих бедах и печалях, говорить, говорить, говорить, чувствовать его мужественное тело, идти рядом с ним и любоваться его статной фигурой, ловить восхищенные взгляды знакомых девочек, ну точно так, как тогда в школе. «Какая же я дура, это же и есть любовь! И надо написать ему об этом сегодня же», — решила Оксана.

— Оксана, ты чего сидишь? — заглянула в комнату Марина Бузаджи, — Сегодня же первое занятие в парашютной секции, идем, что ли?

— Если бы ты не зашла, я бы и забыла! — говорила Оксана, одеваясь.

— Давай шевелись, пока добежим, будет девятнадцать часов, а инструктор у нас мужик серьезный.

— Это кто же, Коля, что ли?

— Для кого-то, может, и Коля, а для меня Николай Васильевич.

— Ну, прямо-таки «Николай Васильевич» — совсем как Гоголь! Ему всего-то двадцать три года.

— Кому двадцать три? Ты что, он уже кандидат в мастера спорта!

— А чего спорить, вот сегодня и спросим!

Прямо в коридоре учебного корпуса института растянули два полотнища парашютов. Справа и слева от них стояло несколько человек студентов. «Проходите, девочки, мы сейчас и начнем», — сказал Овсиенко, стоявший с обыкновенным бильярдным кием в руках. Мастерский спортивный костюм ловко сидел на его рослой фигуре.

— Цель наших занятий в течении первой недели — реклама, так сказать, пропаганда нашего вида спорта. Вы познакомитесь с материальной частью парашютных систем, историей их создания, основными достижениями наших спортсменов, будете — я вас очень прошу это делать — рассказывать в своих группах об этом мужественном виде спорта, а только со следующей недели мы начнем официальные занятия: три раза в неделю, как договоримся. Начнем с прохождения отборочной медицинской комиссии, но скажу, что если кого медики забракуют, но человек очень хочет заниматься, — решение на совершение прыжка будет приниматься по каждому индивидуально нашими врачами прямо на аэродроме. Итак, начнем.

На укладочных столах перед вами комплект парашюта «Д-6»: Д значит десятый, 6 — шестая серия выпуска. Система предназначена для обеспечения безопасного спуска парашютиста от летательного аппарата на землю. Повторите, пожалуйста! — указал Николай Васильевич на высокого, что-то говорившего своему товарищу парня. Парень ничего не ответил. — Повторите», — указал инструктор на девочку, которая была самая маленькая в группе. Студентка четко повторила. — Мал золотник, да дорог, — сказал Николай. — Идем дальше. Система предназначена для совершения учебно-тренировочных прыжков с высоты от двухсот метров до пяти тысяч. Повторите, — опять обратился он к высокому парню — тот ответил. — Молодец, — похвалил Николай.

Оксана с любопытством смотрела на инструктора и не узнавала в нем того Николая, который в первый вечер провожал ее домой. Перед ней был уверенный в себе, владеющий своей, на первый взгляд, примитивной, методикой, педагог и, что удивительно, все слушали его с удовольствием.

Общее знакомство с парашютом состоялось. Вместе с инструктором они уложили оба парашюта, «совершили показательный прыжок» в коридоре и занесли все принадлежности в специально отведенную для этого комнату.

Николай Овсиенко не уделил никакого отдельного внимания Оксане, так же, как всех, попросил повторить, похвалил за сообразительность — и все. Это слегка резануло по самолюбию девушки, привыкшей, что ей, красивой, парни уделяли всегда особое внимание.

— Ну как занятия? — спросила Марина, ожидавшая Оксану на лестнице.

— Занятия как занятия, — безразлично ответила Оксана.

— Не скажи — у него все будут знать парашют на «отлично».

— Может быть, — согласилась Оксана.

— Я давно мечтала заниматься парашютным спортом, а тут как в сказке — сегодня своими руками укладывала оба купола, чувствовала ласковый холодок шелка и перкаля, — с восторгом говорила Марина.

— А я даже не представляла, что когда-нибудь поднимусь впервые на самолете в воздух и прыгну с высоты более шестисот метров, доверившись хотя и испытанной, но обыкновенной тряпке. А теперь почти уверена, что сделаю это. Но, не дай бог, об этом узнает моя мама или Иван!