— В прежние времена фрименским племенам приходилось устанавливать тысячи ветряных ловушек, строить заградительные бассейны и беречь каждую росинку просто для того, чтобы выжить. Теперь у нас нашли приют слишком многочисленные чужестранцы. Они привезли сюда свои тела и рты, но забыли захватить с собой средства пропитания. К тому же они совершенно не знают пустыни.

Чани согласилась:

— Они покупают защитные костюмы у мошенников и шарлатанов. Они думают, что могут всегда и везде купить воду за деньги, или надеются, что она упадет к ним с неба, как на их родных планетах. По фрименскому обычаю такие люди заслуживают смерти, потому что их вода должна достаться более разумным пришельцам.

Ирулан дождалась своей очереди:

— Несмотря на повышенный радиоактивный фон в местах атомных бомбардировок Защитного Вала, там были построены временные поселки.

— Они строятся без разрешения, — возразил Корба.

— Тем не менее они строятся, — сказал Пауль. — Запрещение — пустой звук для отчаявшихся и озлобленных людей.

— Радиация — не единственная опасность, — продолжила Ирулан. — Я читала еженедельные отчеты. Каждый день оттуда незаконными путями вывозят мертвецов. Людей грабят и убивают, и кто может сказать, сколько трупов осталось ненайденными? Мы знаем, что существуют банды, занимающиеся похищением живых и мертвых для добычи воды.

Пауль нисколько не удивился, выслушав эту новость.

— В нашей ситуации этого следовало ожидать.

Сверившись с повесткой дня, Корба представил отчет об экспортных поставках меланжи. Границы империи непрерывно расширялись, и Паулю были нужны стимулы для привлечения на свою сторону Космической Гильдии и КООАМ. По этой причине император просил увеличить добычу пряности в пустыне. Муад’Диб всегда получал то, что хотел.

Затем Муад’Диб заслушал рапорты о результатах недавних сражений джихада. Многие аристократы Ландсраада, вступившие в союз с новым императором, помогали нести его знамена на другие планеты, силой подчиняя те из них, которые осмеливались сопротивляться. Однако Пауль отметил одну странность: очень немногие из «покоренных» планет могли представлять для его государства реальную опасность. Дружественные Муад’Дибу правители выбирали в качестве целей планеты, с которыми у них была старая родовая вражда, и под видом джихада просто сводили старые счеты с соперниками. Пауль прекрасно это видел, но понимал, что эти прискорбные и бесчестные эксцессы еще сильнее раздували пламя столь необходимого ему джихада.

Слушая доклад о череде побед и данные о потерях, Ирулан не выдержала:

— Осталось не так долго ждать, когда народы будут плакать, вспоминая о блаженных днях правления моего отца.

— Хаос всегда порождает такие сожаления, — ответил Пауль. «Включая и мои собственные». — Мир наступит только после того, как мы удалим всю гниль из одряхлевшей империи. Но я не могу сказать, как долго это продлится.

Ирулан не дрогнула.

— Я вижу, как формируется ваше собственное правительство, император Пауль Атрейдес. Неужели вы всерьез думаете, что сумеете вашими методами добиться чего-то лучшего, чем империя Дома Коррино? С небольшими перерывами наш род правил человечеством в течение десяти тысяч лет. Вы воображаете, что сможете сделать то же?

Корба, пылая праведным гневом, вскочил на ноги.

— Муад’Диб пребудет во веки!

— Довольно, Корба, — устало поморщился Пауль. — Приберегите эти лозунги для толпы и не употребляйте их в этом тесном кругу.

Командир федайкинов упал на стул. Он съежился словно лопнувший воздушный шар от строгого внушения Пауля.

Пауль подался вперед. Ему надо было найти бреши в безупречной логике дочери бывшего императора и воспитаннице ордена Бене Гессерит.

— Продолжайте, Ирулан, я слушаю вас с большим интересом.

Ирулан была удивлена и польщена таким серьезным к себе отношением и выпятила губы от гордости.

— Вами движут самые лучшие намерения, но вы во многом стали слишком истинным фрименом, чтобы править межпланетной империей. Правление — это тонкое искусство. Однажды заключенные политические союзы не остаются стабильными на вечные времена. Необходимо постоянно следить за действиями правящих аристократических Домов и вербовать среди них союзников, менять их состав, поощрять правителей к объединению, а не запугивать их. Ведь именно по этой причине граф Торвальд с успехом собрал союзников, готовых оказать вам сопротивление. После того как он покинул заседание Ландсраада на Кайтэйне, граф начал сколачивать свой собственный союз, и многие смотрят на него, как на единственную возможную альтернативу вашей власти. Вы сделали ставку на грубую силу, а он использует сложные бюрократические механизмы.

— Его ничтожный мятеж заключается всего лишь в дерзких словах, выкрикнув которые, эти трусы прячутся в кусты.

— Пока. — Ирулан с сомнением покачала головой. — Вы увидите, что я права. Фрименская простота и грубое насилие никогда не смогут подчинить себе империю.

— Я тоже сын благородного герцога, Ирулан, и могу соблюсти необходимое равновесие между двумя сторонами и извлечь выгоды из обеих. Я — Пауль Атрейдес и одновременно я — Пауль Муад’Диб.

Принцесса гневно посмотрела на него.

— И как вы пользуетесь наукой, которую преподал вам ваш отец? Я не вижу никаких выгод в том, что вы сейчас создаете: объединенное фанатизмом население, руководимое харизматическим лидером, следующим догмам, а не правовым нормам. Вы отбросили сложную — и, увы, неэффективную — бюрократию Ландсраада. Но вы не можете заменить ее анархией! Нужна надежная система законов и процедур, единый кодекс, согласно которому принимаются решения на всех планетах государства. Но пока вы пытаетесь избавиться от всех достижений своих предшественников!