Я скептически осведомилась:

– И справиться с этим можно, только умерев?

Эльф поскреб белобрысый затылок:

– Не совсем так, хотя близко. Разрушить череду сочетаний можно, создав свое событие.

– То есть, умерев? – упорствовала я.

Ушастик глубоко задумался, потом осторожно проговорил:

– Учитывая нашу ограниченность в средствах… возможно, так и есть. Может быть, один из нас доберется до артефакта, только если погибнет другой.

– Ты не умрешь, – решила я. – Хватит уже с меня.

В душе вместе с бешенством вздымалось чувство протеста: я не отдам последнего друга! Я сумею его защитить! Да лучше самой сдохнуть!

Мальчишка грустно усмехнулся:

– Постараюсь. Но на всякий случай… прощай, Мара. Ты отличный товарищ. И… прости, что втравил тебя в эту историю.

– Прекрати размазывать сопли! – рявкнула я. – Выберемся вдвоем! Кстати, как твоя магия?

Лэй прислушался к себе, вздохнул:

– Пространственное заклинание отняло слишком много энергии. Не стоило мне пытаться соперничать с божественными чарами.

– Ладно, – я поднялась. – Хватит болтать. Надо уходить отсюда.

– Не упрямься, зеленая, – добродушно улыбнулся эльф, – мы не сможем выбраться.

Я аккуратно взяла его за шиворот, поставила на ноги:

– Сможем. Пошли.

Что-то гнало меня вперед. Что-то, чего я сама не могла объяснить. Орочий инстинкт подсказывал: опасность близко, надо уходить. И я, как дикий зверь, стремилась покинуть это место. Не сомневаясь: это возможно…

Оно было совсем рядом. Уши обжег звон.

– Ты ничего не слышишь?

– Нет, – Лэй смотрел удивленно.

Почему он не слышит? У эльфов же слух острее, чем у орков. Почему? Зато я слышала. Тихий, едва заметный звон, который издает стрела в полете. Не звук, призрак звука – предчувствие того, что еще только будет…

– Ложись! – крикнула я.

На противоположной стороне улицы, на крыше дома стоял Атиус и целился в нас из лука. Он отпустил тетиву, стрела полетела в Лэя.

Все произошло слишком стремительно. Эльф не успел увидеть лучника и замешкался. Ничего нельзя было сделать. Ничего. Кроме одного.

Шагнув вперед, я загородила мальчишку собой. Нет, я не собиралась умирать. Не сегодня. Бешенство достигло апогея. Казалось, оно способно перевернуть мир.

Звон стрелы сделался оглушительным.

– Хватит!

Я выставила перед собой ладонь, как будто это могло что-то изменить.

Стрела повисла в воздухе. Атиус застыл на крыше, словно превратившись в статую.

Взмах рукой – стрела развернулась, полетела в мага и пронзила его грудь.

– Как, морт побери… – воскликнул ушастик.

– Все это неправда! – холодная злоба бурлила в груди, требовала выхода. – Так не бывает!

Удар Пламенеющим по стене. Еще, еще удар. Клинок крошил камень, дробил в крошку, выбивал фонтанчики серой пыли. Дом медленно осел и растворился в пространстве.

– Верни моих друзей!

Я ломала этот ненастоящий мир. Рвала на части. И он подавался, расползался, как прелая ветошь. Время? Я убью и время. Пространство? К морту такое пространство! Я срывала нарисованную кем-то картинку, обнажая реальность.

– Я. Больше. Никогда. Не дам. Друзей. В обиду.

Эти слова как будто освободили душу от груза, убили глубоко сидевший в ней страх. И мир окончательно развалился на разноцветные волокна. Яркий вихрь закружился надо мной, потом что-то сильно толкнуло в грудь. В тускнеющем сознании вспыхнула мысль: я успела спасти друга! Я смогла! Потом пришла еще одна мысль, последняя. Умирать не больно…

– Вот видишь, что происходит, если не верить знакам судьбы и идти по чужому пути, – сказала Тир-на.

Гадалка сидела на роге молодой Тиль, раскачивалась, отталкиваясь ногами от пушистых темных облачков. Плащ развевался на теплом летнем ветерке.

– Вот видишь, – повторила она. – Лак’ха предупреждала…

– Твоя Лак’ха – гнусная обманщица! – перебила я.

Тир-на с бесконечно терпеливой улыбкой покачала головой:

– Какая же ты, Мара… но так или иначе, ты сделала свой выбор. Умерла, и тем создала событие. Благодаря ему Лэй пойдет дальше и найдет артефакт. Это его путь. Не твой.