Итак, прозвенел звонок. Я открыла дверь.

Новый посетитель не был похож на остальных. В красивом белом плаще, безупречно выбрит, с равнодушно-ироничным выражением лица. Почему-то я сразу же поняла, что все было затеяно именно ради него. Он был без бутылки.

Он не спешил проходить, наблюдал за тем, как я вешаю его плащ. Я отвыкла от того, что на меня смотрят. Я и сама давно не видела себя в зеркале — была уверена, что там отразится пустота.

— Где-то я тебя уже видел… — сказал гость и бесцеремонно взял меня за подбородок. — Ты в парике?

Я пожала плечами, не понимая, чего он хочет. Отросшие волосы поднимались над головой пушистой копной и действительно напоминали парик. Я кивнула головой, вырвалась. Хорошо, что в прихожую выскочила Вера, за ней — Люси. Они подхватили гостя и повели в комнату. Там сразу же наступила тишина. Гость, очевидно, был человеком значительным. Подозреваю, что было заключено пари: придет или нет? И мои барышни выиграли.

Я решила не ложиться спать, по мере сил контролировать ситуацию, и уселась на кухне так, чтобы мне была видна входная дверь. Ко мне время от времени забегали гости, заказывали бутерброды, требовали пиво, лед, шампанское.

Около полуночи я склонила голову на стол и почти задремала, когда в кухню зашел тот гость. Вид у него уже был довольно растрепанный. Он оглядел кухню.

— Хорошенький домик…

Я не могла поддерживать разговор. Я вообще еще не привыкла разговаривать.

Гость сел напротив и снова вперился в мое лицо пристальным взглядом.

— Где-то я тебя видел.

Мне казалось, что я, как листик, лежу на стекле под окуляром микроскопа — даже почувствовала, как во мне в беспорядочном броуновском движении забегали какие-то молекулы. Он опять взял меня за кончик подбородка и повертел влево, вправо. Я дернулась, сбросила со стола корзину с хлебом. А когда подняла ее с пола, он уже удовлетворенно улыбался, закуривая сигарету:

— Вспомнил! Такие зеленые глаза можно увидеть раз в жизни…

Он курил, выдерживая многозначительную паузу, не сводя с меня холодных глаз.

— Я видел твою фотографию в метро, когда посещал столицу… Вряд ли я ошибся, у меня хорошая память на лица. Тебя разыскивают.

Я не могла, не могла говорить…

— А ты, — продолжал он, — не хочешь, чтобы тебя нашли. Это любопытно…

Я попыталась встать и уйти, но он удержал меня за руку и усадил на место.

— Итак, ты что-то натворила. Что же?..

Держа меня за руку, он подсел ближе. Я с трудом выдерживала его прикосновение. И не только потому, что оно было наглым и настойчивым, — я пребывала в том состоянии, когда любое человеческое прикосновение вызывало отвращение. Я могла гладить собак, держать на руках кошку, кормить рыбок, птичек, стерпела бы, если бы на грудь мне вползла крыса или уж, но от прикосновения чужих рук у меня мутилось в голове. Ночь начала заполнять мозг. Он слегка потряс меня за плечо:

— Ну-ну… Зачем так волноваться? Все решается мирным путем. Расслабься… Я тебя не съем…

Он делал большие паузы между фразами, и от этого становилось еще страшнее — каждое слово казалось значительным, будто незнакомец знал обо мне все.

— Мне правда не интересно, кто ты и откуда. Если ты боишься, значит, есть на то причины. Я их выяснять не буду. — Он снова помолчал несколько секунд. — Но если есть такие причины, их нетрудно установить. Логично? Тем более мне, — он сделал особый акцент на последнем слове, — это очень просто сделать.

И-и-и-е-е-ла-а-ну-у-ум…

— Итак, — продолжал он, не зная, с кем имеет дело, — мы удачно встретились: в нужное время да еще в нужном месте. И должны помочь друг другу. Предлагаю: услуга за услугу. Согласна, куколка?

Мне захотелось выть долго и протяжно. Плоская теплая ладонь поглаживала меня по колену, и отвращение от этого прикосновения было так велико, что я не могла понять, о чем идет речь.

— В общем, так, — рука остановилась и осталась лежать на моем колене, как раскаленное дно сковородки, — мне нужны кое-какие документики твоего хозяина. Собственно говоря, ради этого я сюда и пришел. Я тут уже все осмотрел — сверху ничего! Скорее всего, они — в сейфе. Вот их ты мне и достанешь. И я забуду о твоем существовании. О'кей? Или ты хочешь денег? Скажи — нет вопросов!

Тут стоит рассказать об одной особенности, которая была свойственна мне всегда и которую я считала естественной. И теперь это стало просто спасением: все, что я не могла или не хотела воспринимать, закрывалось картинами, возникающими в моем воображении. Они всегда были разными. Сейчас, чувствуя чужую руку на своих дрожащих коленях, я видела вокруг себя нечто совсем другое. Старинную комнату в викторианском стиле, с камином. В центре комнаты в массивном кресле, спиной ко мне, сидела рыжеволосая девушка в зеленой накидке и алой атласной юбке. Ярко-желтые тени пульсировали в ее волосах. Мне захотелось пройти дальше, чтобы увидеть лицо сидящей. Но потом я поняла, что не стоит этого делать: нужно рисовать именно с этой точки, с порога… И использовать только чистые цвета. Я думала: кто она, эта девушка у камина, почему она одна? Почему в уголке не сидит за вышиванием компаньонка, нет клетки с попугаем или белого пуделя?