Раздался гул, который девушки услышали еще в туннеле, и к перрону подъехал поезд. Двери распахнулись, люди выходили из вагонов и входили в них, потом приятный голос проговорил:

– Двери закрываются, следующая станция «Горьковская»…

Даша и Александра переглянулись.

– Слушай, ущипни меня! – еле вымолвила Даша. – Я не могу поверить, что все это действительно со мной произошло!..

– Обойдешься, – проворчала Александра, она заметила свое отражение в окне вагона и расстроилась. Вид у нее был ужасный: волосы и одежда – в пыли, на щеке грязное пятно – не то тушь, не то сажа. У ее спутницы видок был и того хуже – кровоточащая глубокая царапина на шее, воротник блузки разорван.

Уловив ее взгляд, Даша взглянула на себя и охнула:

– И как это нас в метро пустили?!

Они вспомнили, каким образом попали в метро, и дружно рассмеялись. Люди смотрели на них по-разному: кто с удивлением, кто с брезгливостью, большинство – с подозрением. Женщины инстинктивно прижимали к груди сумки. Александра проверила карманы – просто удивительно, что во время этого бегства она ничего не потеряла. Ключи на месте, и деньги, и права на машину… Машина, правда, осталась далеко, но есть надежда, что до завтра ничего с ней не случится.

– Что будем делать? – спросила Даша. – Не можем же мы просто расстаться, разойтись в разные стороны… Нужно поговорить. И с камеями что-то надо делать…

Александра сжала в кармане камею – ту, новую… двойную. Она забрала ее себе, Даша не спорила. Да, после всего пережитого ими очень много осталось недосказанным.

– Едем ко мне! – предложила она. – Обсудим положение. Не бойся, я одна живу, – добавила она, заметив, как в Дашиных глазах всколыхнулась тревога.

Что она, в самом деле, как пичужка, как заяц, каждого куста боится!

По пути к Саше девушки хранили молчание, Даша совсем скисла, так что Александре пришлось до своего дома едва ли не тащить ее на себе.

– Уф! – сказала она на пороге. – Слава тебе, господи, все кончилось! Теперь ванну принять – и выбросить все из головы!

– Нельзя, – сказала Даша, усевшись в прихожей на коврик, – нужно все осмыслить… Понимаешь, тот старик сказал, что маски ищут друг друга, то есть каждая разыскивает свою половинку. Они обязательно должны соединиться, иначе в мире наступит полный хаос. Если бы их соединили те злодеи, то их божество, Молох…

– Этот железный бык, что ли? – перебила Александра.

– Ага, они ему человеческие жертвы приносят, я во сне видела… – вздрогнув, сообщила Даша.

И Александре не пришло в голову поднять ее на смех: дескать, что за глупость – снам верить! Она вспомнила свой сон.

– В общем, если бы половинки соединили те двое злодеев, в мире победило бы зло, – продолжала Даша, – а раз их соединили мы, все будет хорошо, так тот человек говорил. Не то чтобы сразу наступит эпоха всеобщего добра, но равновесие сил сохранится.

– И на том спасибо, – усмехнулась Александра. – А с нами что будет?

– Ну… он говорил, что как эти маски ищут друг друга, так и их владельцы ищут свою половинку. Вот мы и нашли друг друга, – неуверенно сказала Даша.

– И что – мы теперь должны слиться в экстазе? – прищурилась Александра. – Извини, у меня ориентация нормальная, женщинами я не интересуюсь!

– Я, между прочим, вообще замужем, – обиделась Даша. – И я совсем не это имела в виду!

– А что же?

– Сама не знаю… – она с оханьем встала. – Слушай, есть очень хочется!

Они пошли в кухню. Из еды в доме были кусок засохшего сыра, полтора крекера и пакет фисташек.

– Да… – погрустнела Даша, – негусто…

– А давай пиццу закажем! – нашлась Александра. – Я сама не очень ее люблю, но соседка часто так поступает…

– Мне только без жгучего перца… – попросила Даша.

– Ну вот, через полчаса привезут, – сообщила Александра, позвонив и заказав еду, – а мы пока выпьем, немножко расслабимся.

– Значит, не в этой квартире ты с… отцом… жила? – спросила Даша и отвела глаза.

– Слушай, что я скажу, – Александра отставила бокал, – если ты думаешь, что я твое место в его жизни заняла, то глубоко ошибаешься! Папочке твоему и родная-то дочка не нужна была, а я – уж и тем более. Если честно, ему вообще никто не был нужен: ни жены его, ни дети, он на своей истории был помешан. Характер у него был отвратительный, и вообще, человеком он был препаршивым! Так что не жалей: крови он нам с матерью много попортил! Из-за него мы теперь друг друга видеть не можем. А ты жила себе с мамой, с дедом – ничего, в общем, не потеряла.