Бровастый бандит сидел на высоком деревянном стуле, уронив голову на плечо. Его глаза были широко открыты, и в них застыло несвойственное ему удивленное, растерянное выражение.

А из горла торчала костяная рукоятка ножа. Этот нож был со страшной силой вонзен в человеческую плоть и пришпилил бандита к спинке стула, как мертвого жука, не давая ему упасть.

Кровь из страшной раны залила грудь, брызги темнели на рулевом колесе и на низком столике, где валялся недоеденный бутерброд, стояла пустая кружка из толстого небьющегося фарфора.

Девятая волна качнула корабль, голова бандита перекатилась на другое плечо, кружка проехала по столу и ударилась о металлический бортик. Именно этот стук Василий Макарович услышал с палубы.

Что же здесь произошло?

Бандиты что-то не поделили, напарник убил бровастого и сбежал, оставив корабль без охраны?

Если это так, нужно скорее убегать, пока он не вернулся или пока не появился Бесик…

Василий Макарович захлопнул дверь рубки и бросился к деревянным сходням.

Сходни представляли собой узенький дощатый мосток, с виду очень неустойчивый, без поручней. Под ним тяжело раскачивалась холодная свинцовая вода залива. Залив казался живым существом – грозным, опасным, неумолимым. Дядя Вася представил, что не удержит равновесия, соскользнет с мостка и рухнет в эту ледяную воду…

И тут же замер, как будто с разбегу налетел на невидимую стену.

На палубе, под самым бортом, в каком-нибудь шаге от сходней, лежал вниз лицом человек. Широкие плечи, бритый затылок показались ему знакомыми.

Василий Макарович попятился, не сводя глаз с неподвижного тела. В это время корабль качнула очередная девятая волна, палуба накренилась, и тело перекатилось на спину.

Всякие сомнения отпали: дядя Вася узнал второго бандита, того самого, который вместе с Рафинадом ворвался к нему в квартиру и хотел сделать смертельную инъекцию.

Теперь он сам был мертв, пустые глаза смотрели в мрачное свинцово-серое небо, словно следили за полетом затерявшейся птицы.

Значит, бандиты не перессорились между собой.

На борту появился кто-то третий, и, судя по тому, что дядя Вася слышал два голоса, еще и четвертый. Почему они убили тех двоих, кто был на корабле? И самое главное, отчего, разделавшись с бандитами, они не разделались с беспомощным пленником?

Они хотели, понял Василий Макарович, только не сообразили поискать в рундуке. Подумали, что он сбежал.

И, кстати, где они, эти таинственные убийцы, сейчас? Не прячутся ли где-то поблизости, не караулят ли каждое движение Василия Макаровича? Не ждут ли удобного момента, чтобы напасть на него сзади и нанести смертельный удар?

Снова на кораблик накатила девятая волна, и труп бритоголового бандита тяжело перекатился, вернувшись в прежнее положение лицом вниз, словно мертвец не хотел или не мог больше смотреть в мрачное декабрьское небо.

Дядя Вася бросился к сходням, одним духом перебежал по ним на причал, забыв, как пугали его минуту назад эти хлипкие досочки, и припустил к берегу.

При этом ему казалось, что в его спину кто-то смотрит, лопатки буквально сводило от этого навязчивого ощущения.

Добежав до берега, Василий Макарович снова огляделся. Он был на территории той самой лодочной стоянки, куда пробрался, преследуя подозрительного метрдотеля Рудольфа. Весь берег занимали катера и лодки, установленные на специальные подставки, буксировочные площадки или на простые дощатые поддоны. Справа виднелось низкое приземистое здание конторы.

У дяди Васи совершенно пропало желание продолжать слежку, тем более что прошло слишком много времени, и Рудольф уже наверняка убрался восвояси. После всего пережитого ему хотелось добраться до дома, принять горячую ванну и выпить кофе, а то и чего-нибудь покрепче.

Он скользнул в проход между катерами, который должен был вывести к воротам.

И вдруг навстречу ему из-под перевернутой лодки, позевывая и потягиваясь, выбрался старый знакомый – здоровенный рыжий пес, который совсем недавно загнал его на крышу лодочного сарая.

– Ну вот, снова-здорово! – проговорил Василий Макарович, замедляя шаги.

Пес оскалил клыки, угрожающе зарычал и встал посредине прохода, всем своим видом иллюстрируя известную фразу «они не пройдут».

Клыки его выглядели весьма внушительно, и Василий Макарович решил, что не стоит нарываться на новые неприятности. Он свернул вправо, надеясь обойти пса по другому проходу.

Однако, не успел он пройти и двадцати метров, как снова услышал знакомое рычание, и рыжий пес опять появился впереди.

Дядя Вася снова свернул, чтобы обойти четвероногого сторожа.

Так повторилось еще три или четыре раза, пока Василий Макарович не осознал одновременно две крайне неприятные истины.

Во-первых, пес явно куда-то его гнал. Он целенаправленно отрезал его от одних проходов и направлял к другим.

И, во-вторых, избегая встречи с псом, дядя Вася заблудился среди катеров и лодок и теперь совершенно не представлял, в какой стороне находится выход со стоянки.