Мы прошли в распахнутую перед нами массивную дверь прямо перед носом ринувшихся вдогонку старушек с мочалками, полотенцами, тазиками и чистыми намерениями. Всполошенный дежурный в белом халате едва успел захлопнуть дверь. За дверью послышался ропот множества голосов:

– Козел!

– Опять шалаву повел, урод!

– Осьпи-и-иди, да ка-ада ж кончитси-и!..

– Безобразие, я буду жа-ло-ва…

Голоса отсекло упругим выстрелом металлической двери. Дежурный банщик доложил:

– Не открывал никому, как и было согласно вашему распоряжению, чтобы…

– Очень хорошо, – прервал его Куценко. – Но чтобы ни одной ноги в моем кабинете, все равно не стану их слушать! – косноязычно добавил он. – Сколько можно!

Тот закивал.

– Мутная работенка, – сказал Георгий Станиславович Куценко, когда мы оказались в его маленьком, больше похожем на каморку кабинетике, большую часть пространства которого занимали большой стол, шкаф плюс маленький конторский сейф с криво выписанной на нем красной масляной краской четырехзначной цифрой. – Ломятся, как на штурм Останкинской башни в девяносто третьем. Нормальных, то бишь платежеспособных, клиентов отпугивают. Бесплатная помывка-а! – протянул он дребезжащим старушечьим голосом, явно изображая одну из своих нежеланных клиенток.

– Все это, конечно, замечательно, но у меня совсем другая проблема, – заметила я.

– Да, конечно, – сказал он. – Ну что же, все оплачено, так что можешь приступать.

– Простите?.. – не поняла я.

Куценко ухмыльнулся и, подойдя ко мне вплотную, взялся за мой подбородок. От такой развязности я остолбенела. Он тем временем отскочил, как шарик, и со словами «А что, хороша, чертовка!» стал расстегивать ширинку. Вникать в подробности интимной куценковской анатомии в мои планы не входило, и потому я оттолкнула банного короля коротким тычком в грудь. Он отлетел метра на два и ткнулся задом в край столешницы, после чего его развернуло, как черепаху с тяжелым панцирем, и он забарахтался на крышке стола кверху пузом.

– Немедленно застегнитесь, – сказала я холодным режущим голосом. – Вы меня за кого принимаете, Куценко?!

Он продолжал дрыгать ногами, как таракан-переросток, несчастливо упавший на спину и никак не могущий перевернуться. Наконец ему удалось сместить свой центр тяжести к ногам и обрести под ступнями твердый пол. Он выдохнул:

– Но как же… ты не от Гены Болотного?

– Во-первых, потрудитесь называть меня на «вы», а во-вторых, я не знаю никакого Гены Болотного.

– А… кто же вы?

– Я частный детектив Мария Якимова. Хотела бы поговорить с вами о вашем друге Алексее Ельцове и его покровительнице Татьяне Оттобальдовне Таннер.

Он неожиданно быстро обрел хладнокровие.

– Ах, вот что! – Куценко несколькими движениями привел свои брюки в порядок, хмуро посмотрел на меня, потом постучал полусогнутым пальцем по столу и наконец отреагировал по существу: – Просто вы не представились, и я принял вас за… за другую, словом.

– Судя по всему, за проститутку, которая работает под мудрым руководством вышеупомянутого гражданина Болотного, – уточнила я.

– Правильно, – сказал он, вытягивая трубочкой толстые губы. – Прошу меня извинить. Мария, вы так представились, ага?

– Да.

– Еще раз извините.

– Я тоже, кажется, обошлась с вами не вполне любезно.

Он потер ушибленную филейную часть и засмеялся. Я продолжала:

– Вы знаете, Георгий… буду называть вас без отчества, ведь вы вряд ли намного старше меня, – мой взгляд скользнул по его свежему и упитанному, как у откормленного кабанчика, лицу, – лет на пять, не больше.

Он улыбнулся, все еще потирая ушибленное место:

– Да мне всего-то… двадцать девять лет.

– Да? Тогда почти совсем ровесники.

– А что, старо выгляжу, да? Эта лысина да куцые ручки-ножки, куцые в полном соответствии с фамилией, черт бы ее драл!.. Хотя, – он саркастически усмехнулся, – там уже и драть-то особенно нечего. Я имею в виду лысину. Видите, какой я честный и самокритичный. Так что спрашивайте.

Я сказала:

– Я слышала, Георгий, что Татьяна Оттобальдовна Таннер, ныне покойная, часто ездила к вам в… гм… баню. Я еще не была у нее дома, еще предстоит, но, думаю, у такой состоятельной женщины, имеющей собственный особняк плюс собственную двухуровневую квартиру, есть и все, что душе угодно, – и собственный бассейн, и сауна, и джакузи… то есть ей незачем сюда ездить. Зачем же она, в таком случае, наведывалась сюда?

Куценко фальшиво ухмыльнулся и сказал:

– А кто вам сказал, что она приезжала часто? А ваш вопрос… зачем она ездила? Вы знаете, он в известной степени философский. Я по этому поводу всегда рассказываю одну помывочную историю, которая претендует если не на притчу, так уж на удачный анекдот – это точно. Так вот, сидят на лавке возле бани два пьянчужки, один неотесанный, второй этакий спившийся интеллигент, и вот первый спрашивает второго: «Слышь, Иваныч, а вот что такое логика?» – «Логика, брат Коля… это я щас объясню тебе на наглядном примере. Вон, видишь, идут два мужика, один чистый, а другой грязный. Известно, что один из них идет в баню. Который?» – «Ну, Иваныч, наверно, который грязный». – «Правильно. Он грязный, он и идет в баню, помыться хочет».