– Он тебе угрожал?

– Хуже! Его убили.

– Что-о?! – воскликнул Родион. – Как – убили?

– Как-как? Наповал. Двумя выстрелами в голову, очень просто. Киллер был замаскирован под старушку. А может, это и была старушка. Только уж очень прыткая старушка, с подготовкой чуть ли не мастера спорта по легкой атлетике и к тому же очень неплохо стреляющая. Меня чуть не угрохал.

– Ты пыталась его преследовать?

– А как бы вы на моем месте поступили?

– Да… понятно. Извини, что сразу не поделился с тобой своими соображениями по поводу. Я подозревал, что могло случиться нечто подобное, только не думал, что так скоро и среди бела дня.

– Да уж, – сухо проговорила я, – видно, этот ваш Куценко сильно кому-то насолил.

– Что ты собираешься делать?

– Вернусь в эту баню, что же еще. Надо же разобраться на месте.

– Верное решение. А сразу после этого – в офис. Есть о чем поговорить.

– Это точно, – буркнула я и сложила телефон. После этого я извлекла из сумочки зеркальце и посмотрела, что у меня с лицом. Оказалось не так плохо, как могло быть, но левый глаз начинал угрожающе опухать, а на виске алела длинная прихотливая царапина. Особенно меня порадовала ссадина на подбородке, переливающаяся всеми цветами радуги.

Я пробормотала короткое ругательство и направилась к месту преступления.

При моем появлении старухи загалдели и, возведя руки горе, в лучших традициях Госдумы стали тыкать в меня пальцами и приписывать все мыслимые и немыслимые грехи. Если кратко резюмировать прения: оказывается, это я убила Куценко, к тому же я – бандитка, а в придачу проститутка и даже почему-то «подстилка Жириновского». Хотя сказавшая это дама, судя по ее поведению, являлась родственницей председателя ЛДПР, и не самой далекой.

Я была зла и без их филиппик, так что заорала на них с обертонами Марии Киселевой с ОРТ, завывающей на предмет того, «кто самое сла-а-абое звено-о!!»:

– Тихо, дамы!! Тихо, я сказала! Я из милиции, так что просьба сохранять спокойствие! Не кудахчем и не мешаем следствию!

– Ми-лиция?..

– Да! Немедленно отойдите от тела потерпевшего и дайте мне осмотреть его! Немедленно. Девушка с палочкой, немедленно отойдите, я вам сказала! Кто уронил на пол вставную челюсть, немедленно подобрать, иначе используем как улику! Ну?

– А что же теперь будет?

– Что будет, что будет, – протянула я, – вызовем экспертизу, вот что. И еще раз повторяю, отойдите от тела Куценко и не заслоняйте мне…

– А документики покажите? – пискнул кто-то.

– …не заслоняйте мне свет! А кто спросил про документики, за юридическую грамотность пойдет свидетелем в суде и в случае неверных показаний может быть привлечен к ответственности в общей массе.

Уверенность, с которой все это было сказано, бессмысленность формулировок и термин «экспертиза», известный старухам из сериалов, несколько охладили пыл почтенных дам.

Я опустилась на колени у тела Куценко и быстро осмотрела его. Смерть была очевидной, не требовался никакой эксперт или патологоанатом, и я приступила к досмотру, проще говоря, к обшариванию карманов незадачливого директора помывочного комплекса.

Какая-то особо подозрительная старуха снова загородила мне обзор, и я укоризненно проткнула ее взглядом, а потом произнесла:

– Ну что стоите? Наберите пока 02! А то они опять полдня будут ехать.

И я продолжила досмотр.

Прежде всего я извлекла из внутреннего кармана пиджака Георгия мобильный телефон и залезла в записную книжку и – через меню – в десятку последних набранных номеров. Эти функции в нем оказались, а вообще мобильник был довольно примитивной модели, и много из него выжать не удалось. Но тем не менее он содержал определенную информацию. Самым важным из нее мне представлялось то, что из десяти последних набранных номеров пять были одной и той же комбинацией цифр: 529-02-07.

Номер был мне незнаком, но установить владельца в самый короткий срок трудностей не представляло.

После этого я извлекла из карманов господина Куценко записную книжку и переложила в свою сумочку, сделав это так, чтобы бабуси не заметили. Если копаться в телефоне я могла и при свидетелях, благо пенсионерки мало что понимали в мобильных аппаратах, то с записной книжкой такой номер не прошел бы.

Именно в этот момент явились менты. Быстро, однако!! Они даже в кино медленнее ездят. А тут два энергичных сержанта оказались у трупа Куценко и, наскоро засвидетельствовав «мокруху», глянули на меня.

Их взгляды были исполнены высшей степени подозрительности. Тот сержант, что потолще, спросил:

– Вы кто? Документы!

– Частный детектив Мария Якимова, – четко ответила я, – вот мои документы. Я стала свидетелем убийства Куценко и даже попыталась задержать убийцу, переодетого старухой, но мне это не удалось.

– Не удалось… – ворчливо процедил толстый сержант и почесал в затылке. – Не удалось. «Частный детектив». Работнички… Вам бы лишь лавэ загребать, а всю непруху – нам. Да, дамочка?