Шрифт:
– Буду вам весьма признателен. А сейчас прошу меня извинить: светает, я хотел бы переодеться к завтраку. Нам скоро выступать.
Всплеснув черным плащом, Тирулега откланялся и ушел.
«Хорошо хоть, не по потолку…» – вздохнул барон, совершенно сбитый с толку.
– А мне в морге и говорят: в кредит больше не дадим!
– Тебе?
– Мне! Я им подтверждение категории, заявку на эксперимент, план мероприятий… Нет, и все, хоть тресни! Лимит, сатир его бодай, исчерпан! Взятку сунул, так интендант, гарпий мочёный, аж взвился…
– Давай я на себя запишу. Мне Фрося семь льготников подмахнул, а я на третьем вижу: глушь! Без «ветлы» тень прямо в банке рассасывается…
– Кручу, верчу, дух поймать хочу…
– Да нет же! Кручу-у, верчу-у… Упирай в конце на "у". Уменьшенная септушечка с добавленной сверху малой нонкой, как в «Гибели богов». Я тебе дам «Процесс разложения мелодики вызова», там есть…
– Кручу-у, верчу-у…
– Ну ты, брат, глухарь… тебе дух только в старом башмаке ловить…
– …чу-у… задолбала ваша септушечка!.. кручу-у-у…
– Берешь медный чан, кипятишь воду на перекрестке семи дорог. Дальше по порядку: жир Hemiaspsis signata, зев Tachyglossus Churihus, клюв Strigiforme… э-э… глаз Coronella austriaca…
– Погоди, я запишу… в чан живей сыплю жир болотных змей, зев ехидны, клюв совиный… глаз медянки…
– …пясть Вufo calamita, ветвь Taxus cuspidata… желчь Capra ibex… [неразбочиво] Capra ibex
– …жабий окорочок, ветка тиса… желчь безоарова козла…
– Простите великодушно, господа! Capra ibex – это козерог, а безоаров козел – он именуется Capra aegagrus…
– Козел, он и в Ла-Ланге козел…
– Да, но его желчь в данном случае конфликтует с тисом! Как общеизвестно, тис тянет корни ко рту всех трупов, а камень-безоар, иначе панзахр радостный, он же Хаджарылтес, он же «пища жизни», взошедший на желчи Capra aegagrus, хранит от дурного глаза с летальной перспективой…
– Минуточку! Если ваш безоар при употреблении вовнутрь заденет зубы употребляющего…
– А для этого «пищу жизни» толкут пестиком и размачивают розовой водой! И, закрутив винтом в бутыли, непосредственно в глотку, минуя жизненно важные зубы…
– А вы, собственно, кто таков будете, сударь?
– А я, собственно, буду лейб-малефик Андреа Мускулюс… м-м… вольноприглашенный консультант гроссмейстера Эфраима!
– Коллеги! Фрося малефика заказал! Королевского!
– Гип-гип-ура!
– Слава Фросе!
– Слава лейб-малефициуму!
– Дорогой! Любимый! Вредитель ты мой ненаглядный! Зайди в пятую лабораторию, мы там без вашего брата обстрадались!..
– Главное, не дать шнурки на саване надрезать.
– Почему?
– Если родичи надрежут – все, не поднимешь. Он, гад, такой тяжелый делается…
– А дождик смастырить? Они жмура во двор, рюмзить, а ты тучку за штучку, и сверху: кап-кап, кап-кап… Жмур, кого дождем накрыло, идет как по маслу!
– Дождь, это хорошо… дождик-дождик, перестань, во гробу мертвец восстань…
– И в домовинку красное яичко подкинуть… с льняным клочьём…
– За яичко «ТТэшки» тебя самого… за красное…
– А я тихонько…
– Запомните, юноша: цель, даже наиблагороднейшая, не оправдывает сомнительных средств! Яичко он… тихонько он… Нет уж, будьте любезны, поднимайте, как все!.. без подмётных яиц!..
– Удрал, зараза! Я его сделал, отвернулся, а он, кобелина, на моего коня и дёру!
– Куда?
– Жениться приспичило! Свербит у него! К невесте поскакал! На войну уходил, клялся: вернусь, мол! Откуда ж я знал, что он принципиальный?
– А невеста?
– Да что ей сделается, корове? Она хоть за кого рада… пока ждала, троих родила…
– Патологоанатом, хотя и был фанатом, но из любви к пенатам не брал работы на дом…
– Златоуст! пиита! еще!!!
– После тяжелой и продолжительной болезни…
– Думай о болезни!.. думай!.. чахотка там или джига боцмана Пью… и руками вот так…
– …волею судеб разлученный с Отчизной… несмотря на телесную немощь, преследовавшую его весь остаток жизни…
– Ты некролог или благовест?! На полтора тона ниже! Взором, взором проницай…
– Община глубоко скорбит об утрате…
– Воображай объект… подробней, в деталях… и «крендель» вплетай, с присыпкой…
– …приносит искренние соболезнования семье и друзьям покойного…