Между тем в апреле 1737 года умер от чахотки Кирилов. Его место в Оренбурге занял известный историк В. Н. Татищев, бывший главным начальником горных заводов в Сибири и Перми. Татищев не был поклонником методов Хрущова: он только разоружал пленных бунтовщиков и заставлял их присягать на верность на Коране. Он предлагал перенести Оренбург дальше к Красной горе, а для окончательного умиротворения края считал необходимым применять не только военные и карательные экспедиции, но, главным образом, внести реальные улучшения в сферу управления и аграрных отношений башкир и мещеряков. Татищев предложил ряд соответствующих мероприятий, которые могли бы действительно исправить создавшуюся ситуацию, но сделать ничего не успел, так как через год был сменен.

На его место главным командиром Оренбургской экспедиции и был назначен тот самый князь Урусов, который пустил по башкирским землям слух о том, что Каракасал – самозванец. Несмотря на то что Урусов был профессионалом, при нем восстание не только не утихло, но вспыхнуло с еще большей силой и яростью. Отряды восставших вели нещадную борьбу с правительственными войсками, нападали на укрепления, жгли поселения русских крестьян, а также нерусского населения, отказавшегося поддержать восставших. Сраженные отвагой Каракасала, башкиры безоговорочно поверили его рассказам о том, что он является потомком хана, и, наученные прошлым горьким опытом и стремящиеся найти себе действительно сильного руководителя, провозгласили его в 1739 году своим ханом Султан-Гиреем, а в дальнейшем все движение 1735–1741 годов получило название «восстание Каракасала». После принятия титула Султан-Гирей перекочевал в более безопасное место – за Урал, поближе к киргизам.

Почему туда? Каракасал привлекал к себе многих, киргизов в том числе. В первую очередь своей преданностью мусульманству и обещанием установить религию Мухаммеда в Джунгарии. Правда, слушать его они, конечно, слушали, но, боясь поражения, не решились позднее воевать за него с джунгарами.

Район набегов восставших на русские поселения ограничивался сначала левым берегом Урала, ближе к киргизским степям, где можно было скрыться в случае опасности. На первом этапе новому лидеру сопутствовала удача, пока на его пути несокрушимой стеной не встал Оренбург. Противостоять многочисленному гарнизону крепости Каракасал не мог, однако у города имелось свое слабое место – основанный в глухой степи, он был на 500 верст отдален от сплошных русских поселений и нуждался как в боеприпасах, так и в провианте для гарнизона. Каракасал принял все меры, чтобы отрезать Оренбург от подвоза боеприпасов и провианта, постоянно разбивая подходившие обозы. Он устроил настоящую партизанскую войну, стараясь нападать на небольшие русские отряды и скрываться в степи, отрываясь от погони. Он решил не подпускать к новой русской крепости никого из своих противников. Постоянно отбивая любые попытки русских проникнуть в город, он сделал положение войск в Оренбурге весьма затруднительным.

Успехи нового хана заставили башкир еще больше сплотиться вокруг него. В это самое время Урусов продолжал рассылать «универсалы» о том, что Каракасал – самозванец. Он снова и снова убеждал как русских, так и иностранцев принять все возможные меры к его поимке. Узнав об этом, Каракасал попытался поднять против Урусова казахов. Надо сказать, что попытка оказалась весьма успешной: его усилиями в Исети начался жестокий мятеж.

Однако удача постепенно оставила Султан-Гирея. Урусов послал на Исеть сильные карательные отряды, которые раз за разом разбивали его войска. После серии жесточайших, кровопролитных столкновений в 1740 году князь Урусов подавляет наконец восстание, возглавляемое Каракасалом. При этом было сожжено и разорено 696 деревень, согласно только официальным данным, башкиры потеряли убитыми 16 634 человека, сосланными в разные места оказалось до 4000 человек; кроме того, 301 человек был покаран жуткой позорной казнью – отрезанием носов и ушей. У всех поверженных бунтовщиков был отобран скот, огромное количество верблюдов, лошадей и другой живности.

Всего лишь через год после этих кровопролитных событий князь Урусов скончался в Самаре.

О том, как ситуация складывалась дальше, достоверно неизвестно, в связи с чем бытует несколько версий. Первая гласит о том, что Каракасал, тяжело раненный, терпящий поражение за поражением, с жалким остатком войска бежал в казахскую степь. По дороге он был еще раз разбит русским отрядом Дмитрия Павлуцкого, после чего с пятьюдесятью нукерами {19} добрался наконец до ставки казахского хана Абуль-хаира. Стоит заметить, что еще в 1737 году Абуль-хаир вместе с султаном Среднего жуза {20} Аблаем совершал грабительские набеги на башкир. Поэтому, в принципе, было бы не удивительно, если бы Абуль-хаир выдал беглых бунтарей русскому правительству, тем более принимая во внимание, что к собственной роли российского подданного хан относился с воодушевлением. Но по непонятным причинам Абуль-хаир этого не сделал.

Именно здесь, в Младшей орде, произошло событие, оказавшееся спасительным для Каракасала. На требование Павлуцкого выдать беглеца Абуль-хаир смиренно ответил, что, несмотря на все его глубочайшее уважение к Белому царю (так в те давние времена жители Азии называли русских монархов), по обычаю своей страны казахи не могут выдать своего гостя, тем более такого почтенного, как сын джунгарского хана Султан-Гирей.

Если бы Абуль-хаир ответил иначе, вряд ли нашлась бы сила, способная спасти бесстрашного бунтовщика. Понимая это, Каракасал остался жить у казахов. И надо сказать, он жил там как истинный хан. В это время Каракасал пережил свой второй «взлет». Он невероятно разбогател, приобрел огромное количество – как говорят источники, 7000 – лошадей и верблюдов и с разрешения ханов всех казахских орд стал собирать добровольцев для похода на джунгаров, чтобы свергнуть коварного «брата» и вернуть себе «свой законный» трон.

Жаль, что так и осталось неизвестным, как на отказ казахского хана выдать Каракасала отреагировала Москва… Да и, положа руку на сердце, слабо верится в то, что симпатизирующий России Абуль-хаир повел себя подобным образом, сколь бы привлекательным лично ему не показался чернобородый воитель.

Следующие события изрядно подпортили некий идеализированный образ Каракасала как всеобщего народного любимца и героя. Весной 1741 года он таки двинулся в Джунгарию, где совершил ряд набегов на ханские земли, грабя и убивая местное население. Галдан-Цэрэн выставил против него двадцатитысячное войско, причем его действия оказались весьма успешными. Наголову разбитый Каракасал скрылся в неизвестном направлении, после этого след его теряется уже окончательно.

Это – первая версия, в которой Абуль-хаир предстает покровителем, если не другом Чернобородого. Вторая же версия говорит о том, что подобных отношений между Каракасалом и казахским ханом не было. Да и вообще отношения с казахами у него складывались сначала не самым лучшим образом, даже несмотря на присвоенный титул. Почему все-таки присвоенный? Потому что вряд ли казахи сделали бы то, что они сделают далее, поверь они, что перед ними настоящий джунгарский принц.

Из второго варианта развития событий становится известно, что после полученного от Урусова поражения раненый Каракасал вновь-таки бежал в казахские степи. Урусов потребовал от казахов схватить и доставить к нему беглых бунтовщиков, а главное – их предводителя. За голову самого Султан-Гирея была назначена огромная по тем временам награда в 1000 рублей золотом.