Предположительно 26 июня близ реки Олькейек повстанцы подверглись нападению людей Абуль-хаира. В итоге едва живой Каракасал был схвачен казахами, позарившимися на вознаграждение, обещанное за его голову, и привезен в улус [29] Канджагалы-Аргынского рода, а примерно через месяц после этого вместе с теми своими сторонниками, которые тоже попали в плен, был выдан Урусову казахским старшиной Букенбаем.

Беглых восставших ожидала страшная участь: сотни соратников Каракасала были подвергнуты мучительной казни: посажены на кол, повешены, обезглавлены. Однако самому Чернобородому неизвестным образом удалось спастись, получив убежище у влиятельных казахских старейшин братьев Казбек-бия и Кабанбай-батыра. Можно сказать, что именно с этого момента отношение казахов к Чернобородому в корне меняется. Многие влиятельные представители этого народа протягивают ему руку помощи, и помимо Казбек-бия и Кабанбай-батыра его покровителями становятся также сильные и влиятельные султаны Барак и Батыр.

Что касается Барака, султана Средней орды, то в сентябре 1740 года он, являвшийся одним из претендентов на джунгарский престол, совершил набег на Джунгарию. В этом походе принимали участие и беглые башкиры. Барак тогда был очень встревожен появлением «конкурента» в лице Каракасала. Но потом, видимо, успокоился, хотя, как станет видно из дальнейших событий, ничего хорошего патронат этого честолюбивого и властолюбивого человека, постоянно враждовавшего с соседними ханами, Каракасалу не принес.

Итак, Каракасал стал жить среди казахов и сумел произвести на них самое лучшее впечатление. И в первую очередь – своей безусловной храбростью, которую проявил, бросив вызов такому могущественному государству, как Российская империя. Казахская аристократия, видимо, поверив в историю о Шуне, приняла его в свои ряды: он был назначен правителем племени найманом, а затем получил титул хана. Интересно, что в течение многих лет самозваного – или все-таки нет? – принца сопровождали преданные люди из калмыков и казахов, готовые подтвердить его, по большей части невероятные, истории.

Далее эта версия развития событий сообщает, что Галдан-Цэрэн направил в Казахстан войско – теперь уже тридцать тысяч конников под командованием полководца Сарыманжи, которые заняли Ташкент, Туркестан и оттеснили казахов к самому Оренбургу. Надо сказать, что в ходе боев был взят в плен и султан Аблай. Галдан-Цэрэн потребовал выдачи Каракасала, поскольку именно его, а даже не Барака, он считал настоящей угрозой своему правлению. Однако казахи, в том числе и Абуль-хаир, решили сделать все, чтобы обезопасить Чернобородого. Даже Аблай не согласился получить свободу в обмен на его голову и всем советовал любой ценой сохранить жизнь Каракасалу.

В обеих версиях казахи, раньше или позже, становятся союзниками Чернобородого. Возможно, так оно и было, поскольку обрывочные сведения, которые сохранились о предводителе башкирского восстания, говорят о его тесной связи с представителями именно этого народа.

Разлетевшиеся во все стороны слухи о явлении «воскресшего» Шуны привели к тому, что в 1742 году к «принцу» прибыли из Джунгарии настоящие братья Шуны – Кашка и Барга, по версии претендента так же, как и он сам, гонимые подлым Галдан-Цэрэном.

О… Много бы дал князь Урусов, да и не только он один, чтобы присутствовать на этой встрече! Ведь она могла стать ответом на вопрос, даже сотни лет спустя терзающий умы исследователей: кем же в действительности был Чернобородый?!

Как могла выглядеть эта встреча – двух джунгарских принцев крови и загадочного человека, бесстрашного или безумного настолько, что он решился назваться их братом? Отчего доблестные джунгары, изрядно уставшие от всей этой истории об их несчастном Шуне, не убили на месте наглого самозванца, если он в действительности не был тем, за кого себя выдавал?

А почему, собственно говоря, не убили? Ведь чем дело закончилось, нам, увы, не известно. И вряд ли станет известно когда-нибудь. Вдруг в течение последующих семи лет по степям гулял вовсе не человек, а только лишь его тень, призрак отважного бунтаря, из-за чего он, собственно, и был так неуловим? Призрак, которого все, кому не лень, использовали в своих корыстных целях?

Хотя, возможно, джунгарские принцы, признав в претенденте самозванца, каким-то образом полюбовно уладили с ним это дело. Причины? Причины могут быть какие угодно. В любом случае такую возможность тоже нельзя исключать.

Но если предположить, что Кашка и Барга, прибыв к Каракасалу, встретились – о чудо! – с сильно изменившимся, но по-прежнему дорогим их сердцу Шуной, – отчего они не предприняли никаких действий, чтобы, как минимум, объявить об этом миру?

Впрочем, казахский историк Чокан Валиханов свидетельствует, что уже в середине XIX века в преданиях казахов, киргизов, джунгар и калмыков имя Каракасала больше вообще не встречается, чего не скажешь о Шуне. Вот только неясно, почему. Не потому ли, что признанный братьями Чернобородый попросту стал зваться своим подлинным именем, данным ему при рождении, которое и осталось в более поздних источниках?