– Они нашли у меня голову! – Рыдающий выкрик в трубке не имел ничего общего с голосом девушки. Елене даже показалось, что в разговор вторгся кто-то другой, но она тут же поняла, что собеседница забилась в настоящей истерике. – Голову, голову у меня нашли, понимаете вы это или нет?!

– Не может быть! – почти беззвучно выдохнула Елена.

Знакомые стены, выложенные синим кафелем, на миг сдвинулись и поплыли куда-то в сторону, искажая перспективу, но она тряхнула головой, приказывая себе успокоиться. «Не время падать в обморок, там что-то случилось!» Хотя по возрасту Кира и не годилась ей в дочери, Елена испытывала к девушке что-то похожее на материнские чувства.

– Где это – у вас?! В той квартире, где я была? – проговорила она, собравшись с духом.

– Нет, у подруги, она уступила мне комнату. Ее сейчас нет, а что будет, когда Диана вернется…

– Там у вас милиция?

– Да, обыск. – Голос Киры прерывался сдавленными рыданиями. – Почему они сюда пришли?! Кто им мог сказать, где я живу, в каком месте искать?! Они все уже знали, понимаете?! Я сейчас звонила следователю, он отказался со мной разговаривать, сказал – после… Я не знаю, что будет, кажется, меня арестуют!

– Думаете, вам подкинули… это? – Елена выразилась осторожно, чтобы не спровоцировать новый всплеск истерики.

– Ну конечно! – захлебнулась девушка. – Это ужасно, только что было опознание, и я… Я видела…

– Я сейчас позвоню вашему отцу, он вам поможет! – Елена говорила быстро, только бы вклиниться в эту истерику, которая – она слышала даже на расстоянии – сопровождалась у Киры нервным стуком зубов. И в этом звуке было что-то щемяще детское. Так однажды щелкал зубами заплаканный Артем, когда его наказали за драку в школе, как выяснилось позже, несправедливо. У Елены все внутри переворачивалось от этого стука. – Правда обязательно выяснится, главное, успокойтесь, не теряйте головы!

Она не успела осознать, что последняя фраза прозвучала неуместно, но Кира, к счастью, была в таком состоянии, что едва слышала собеседницу. Прерывисто вздохнув, она дрожащим голосом спросила:

– Вы правда позвоните ему?

– Прямо сейчас!

– Тогда сделайте это, потому что меня, кажется, собираются увозить…

Она положила трубку первая. Елена, потрясенная услышанным, тут же набрала номер Михаила, но в ответ услышала сообщение, что аппарат выключен.

– Когда ты нужен – нет тебя! – в сердцах, воскликнула она. Перезвонила Кире, но та не взяла трубку. Тогда, поражаясь собственной смелости, женщина отыскала визитку следователя и набрала номер его мобильного телефона. Тот ответил сразу, но узнав, по какому поводу она звонит, неприятно засмеялся:

– Вы, я смотрю, моим советам не следуете, продолжаете лезть в это дело.

– Девушка не убивала отца! Она любила его, хотя у них и были конфликты… – Елена замолчала, сообразив, что заводить речь о конфликтах не стоит.

А Журбин, посерьезнев, заявил:

– Знаете, я предпочту, чтобы у этой девицы был более опытный адвокат, чем вы. Потому что дела у нее аховые, прямо скажем.

После чего, решив, вероятно, что и так сказал больше, чем полагалось, дал отбой.

Ванну Елена все же приняла, хотя воду пришлось наливать в третий раз. Звонок Киры настолько выбил ее из колеи, что женщина с трудом ориентировалась в собственной квартире, не сразу могла найти чистое полотенце, расческу, гель для душа. Все мысли вымело из головы словно вихрем, осталась одна, жгучая и острая. «Она невиновна!»

Невиновность девушки была сомнительна, если учесть, какая страшная находка сделана в ее комнате. Елена понимала это, и все же никто на свете не мог бы ее сейчас убедить, что именно Кира стала убийцей. «Не такие у нее глаза… Она душу передо мной вывернула, так ей было плохо и одиноко, после смерти отчима осталась одна на свете, настоящему отцу места в ее жизни нет. Да разве она убила бы профессора? Кира говорила о нем с любовью и ненавистью одновременно, но любви было больше».

Высушив волосы феном, Елена заставила себя выпить, одну за другой, две чашки обжигающего чая. Женщина никак не могла понять, отчего ей так плохо – простужена она или всему виной душевное состояние. «Еще вчера вечером я понятия не имела ни о Кире, ни о ее отчиме, а если бы мне кто-то сказал, что Миша ПОКУПАЛ драгоценности у собственной дочери, оставшейся без денег, я бы ответила, что это клевета. Мужчина, с которым я встречалась, был бескорыстным, щедрым, готовым на самопожертвование. Почему он просто не помог ей материально? Наверное, сперва она противилась бы, а потом сдалась, потому что с такой потребностью любви, как у нее, просто не смогла бы долго отталкивать отца! Просто он не старался!»

Михаил перезвонил через час.

– Твою дочь арестовали! – Она не дала ему сказать и слова. – У нее нашли голову профессора!

– Час от часу не легче! – ахнул тот и вдруг произнес такое, отчего у Елены вновь похолодела спина, только что отогретая в горячей ванне. – Так я и думал, что это Кира натворила!

– С ума сошел?! – возмущенно воскликнула Елена. – Да это чудовищно, твоя дочь не способна на такое!

– Тебе-то откуда знать, на что она способна, на что нет? – с вызовом поинтересовался мужчина. – Не ты ведь от нее терпела столько лет, не тебе она сцены закатывала. Пообщалась разок и уже не можешь слышать, как о ней плохо говорят! Проста ты очень, вот что!