– Она разве…

– Не знаю! – Снова мотнул головой Михаил и остановил машину. – И сделай одолжение, перестань о ней спрашивать. Тяжелая это тема, честное слово! Думаешь, самому очень приятно знать, что вот есть у меня дочка, уже взрослая, красавица, далеко не дурочка – и все равно, что нет ее?!

– Позвони ей, поддержи, – повторила уже данный совет Елена, выбираясь из машины и поправляя сползавшую с плеч не застегнутую куртку. Резко похолодало, ветер нагнал свинцовые, низко тянущиеся над городом тучи, в воздухе чувствовался скорее февраль, чем март… Но ничто, никакой холод не мог бы ее заставить надеть плащ с пятнами крови. Одно прикосновение к свертку доводило женщину до нервной дрожи, но она все же не решилась оставить его в машине.

– Я-то позвоню, да она меня пошлет, – пожал плечами Михаил, запирая машину и пряча брелок сигнализации в карман. Они двинулись ко входу в ресторан, украшенному розовой неоновой аркой и подозрительно напоминающему заведение с игровыми автоматами. – Кстати, кроме кулона она за зиму продала мне еще кое-какие вещички в том же роде. Я спрашивал, откуда все это добро, Кира клялась, что наследство покойной мамы. А теперь, получается, объявила все это украденным?!

– Кира дала следователю список драгоценностей, которые считает пропавшими. – Елена слегка колебалась, делая это признание, но промолчать не смогла. – Наверняка там и твои «вещички». Не понимаю, почему она все это не вычеркнула, раз уж сама продавала… Может, забыла?

Мужчина преувеличенно громко, зло рассмеялся, чем привел в замешательство гардеробщика, принимавшего у них вещи. Они уже вошли в ресторан и раздевались перед входом в зал, откуда в самом деле доносился механический шум и звон игровых автоматов.

– Забыла?! Нет, увидишь, это она назло мне сделала, я всегда ожидаю от нее удара в спину. Помнишь порезанное пальто?!

– Да ведь тут не пальто, теперь она может тебя в тюрьму засадить, – понизив голос, возразила женщина. Свернутый плащ она, поколебавшись, все же взяла с собой. Ей отчего-то невыносима была мысль, что к нему прикоснутся чужие руки. – Хочешь, я с ней поговорю, у меня в телефоне записался ее номер? Можно ведь откорректировать показания!

– Ну, от железного попа да каменной просвиры ждать! – безнадежно бросил Михаил. – Не пойдет она на это. Скажет, сам выпутывайся. Ладно, давай обедать. Хотя тут, сама видишь, гнездо азарта, но кухня у них отличная. Зашел как-то раз случайно и с тех пор мимо не проезжаю.

Елена оставила без комментариев эту фразу, хотя слабо представляла себе, как можно случайно зайти в зал игровых автоматов. Она думала о другом. Может ли Кира из мести подставить под удар родного отца? Способна ли она на такую низость? Выходка с изрезанным пальто была ни чем иным, как попыткой привлечь к себе внимание – пусть даже таким скверным способом. «Вероятно, девочка чувствовала, что отец общается с ней чисто формально, и это ее оскорбляло. Бедная! Вместо настоящей семьи – какие-то обломки. И среди них она, озлобленная, болезненно гордая, с этим ее лихорадочно горящим взглядом, который будто пронзает тебя насквозь в поисках высшей, идеальной справедливости… Кира обречена быть несчастной, ведь, похоже, она существует одними иллюзиями. Насчет того, что все должны любить друг друга, например. Отсюда претензии к отчиму, к отцу, к самой себе… А смотри она на вещи проще, была бы вполне довольна жизнью!»

– Что будешь есть?

Прозаический вопрос оторвал ее от раздумий, она опомнилась и покачала головой:

– Ничего не хочется. Только чаю.

– Что же я, в самом деле один буду обедать? – возмутился Михаил. – Закажи хоть что-нибудь, не сиди с похоронным видом.

– Я вообще не понимаю, зачем тут сижу. – Елена сделала попытку встать, но мужчина удержал ее, схватив за руку. Свернутый плащ, который она все время удерживала под мышкой, упал на пол и развернулся. Женщина торопливо нагнулась его поднять, а когда выпрямилась, увидела, что пятна не ускользнули от внимания Михаила. Он проводил вновь сложенный плащ удивленным взглядом, и Елена, не выдержав, иронически спросила:

– Догадайся, что это?

– Ох, я не люблю такие загадки! – поморщился тот, отводя взгляд и вновь разглядывая меню. – Что это к нам не подходят? Я тоже не могу сидеть тут весь день.

– Я испачкала плащ в квартире твоего дяди Вадика. И насколько понимаю, кровь – его. Случайно присела на кровать, и вот…

– Разве его нашли на кровати? – мгновенно среагировал Михаил.

Елена с удовлетворением кивнула, услышав именно тот вопрос, которого ждала:

– Верно, в ванной комнате, на полу! Но черное меховое покрывало на постели было пропитано кровью, так что, судя по всему, убили-то его в комнате!

– Ты сама до этого додумалась? – с невольным уважением спросил мужчина.

– Сама. Интересно, еще кто-нибудь заметил, что покрывало в крови? – вслух раздумывала Елена, не обращая внимания на приближающуюся официантку. – Оно черное, на нем ничего не видно… Надо будет позвонить Журбину, сказать.

– Кому? – быстро сделав заказ, переспросил Михаил.

– Журбин – это следователь, который ведет дело об убийстве. Ты еще с ним познакомишься. – У нее начинала болеть голова, женщина ощущала себя простуженной и продрогшей и ей мучительно хотелось сказать сидевшему напротив человеку что-то неприятное. – Он заранее против тебя настроен, предупреждаю. Может, тоже постаралась Кира, кто знает.

– А они ведь уже общались, верно! – Михаил тоненько присвистнул, изобразив кривую улыбку, в которой не было и тени веселья. – Ну, тогда я пропал. Она меня выставила перед ним гадом, каких на свете нет!

– Говорю тебе, помирись с дочерью! Еще можно все исправить! – И Елена встала, решительно придвинув освободившийся стул к столику. – Нет, нет, не останавливай меня, я на работу, и так уже полдня прогуляла!

– Такое впечатление, что ты поехала со мной только затем, чтобы услышать что-нибудь о Кире! – обиженно воскликнул мужчина. – Просто фантастика, до чего тебя занимает моя дочь! Да ты еще вчера о ней ничего не знала!