– Конечно, многие улики против вас, но правда выяснится, и вы будете на свободе! Главное, держите себя в руках!

– Я стараюсь… Но никак не могу понять, что случилось той ночью, – помолчав, откликнулась Кира. Ее взгляд замер, сосредоточившись на какой-то точке в пространстве, девушка говорила с запинками, но без прежнего уныния. Она как будто сама удивлялась словам, которые произносила. – Я поссорилась с парнем, решила уехать к подруге, но той ночью ее не было в городе. Диана утренним поездом возвращалась из Питера. Пришлось поехать к себе на квартиру, хотя я стараюсь там не появляться лишний раз. Где-то в полночь я приехала на такси, приняла ванну, потом до утра смотрела телевизор, пила кофе, на рассвете собрала кое-какие вещи и ушла… Это все, понимаете? Вы верите, что больше ничего не было?

– Верю! – с прежней твердостью ответила Елена, стараясь не смотреть в сторону Журбина.

– Тогда как вы объясняете, что в то же самое время, когда я там находилась, в этой квартире убили моего отца?! Я ведь не спала, спиртного не пила, наркотиками не балуюсь. Была в полном сознании и ничего не видела?!

И так как Елена в ответ молча покачала головой, Кира горько вздохнула:

– То-то и оно, этого не объяснишь. Я схожу с ума, когда пытаюсь что-то сложить, понять… Мне начинает мерещиться всякая чепуха, будто я слышала что-то и как раз на рассвете, когда погиб папа…

Слово «отчим» она больше не произносила, и от этого Елене сделалось как-то легче, словно Кира на глазах освобождалась от чужого, темного влияния, становясь сама собой.

– А что вы слышали? – спросила женщина, когда повисшая пауза затянулась.

Кира вздрогнула, очнувшись, и удивленно посмотрела на нее:

– Голоса… И быстрые шаги, какой-то глухой шум… Как будто в подъезде возились люди… Но когда я вышла с вещами на лестницу, там никого не оказалось. Наверное, это было где-то у соседей.

– А почему вы мне об этом не рассказывали? – подал голос Журбин, оторвавшись от бумаг.

– Я только сейчас вспомнила, – повернулась к нему девушка, хмуря тонкие, будто нарисованные тонкой кисточкой брови. – А это важно?

– Все важно, – проворчал тот, вытаскивая из-под папок чистый лист бумаги и вписывая туда что-то. – Вы бы посерьезнее относились к собственной судьбе! Не надо надеяться, что появится фея-крестная и подарит хрустальные туфельки! Где именно шумели, можете сказать точнее?

– Как будто за стеной или в подъезде.

– А во сколько?

– Я как раз шнуровала кеды, собиралась уходить. Значит, около шести утра. Как раз, когда умер папа… – Ее голос упал, будто оборвавшись с крутого склона.

– Откуда вы знаете, что он умер около шести? Может, около пяти? – Журбин говорил недовольно, но без злости.

– Я не знаю, но вы сами сказали… – пробормотала совсем павшая духом Кира.

– Ну и не говорите, чего не знаете! – грубо отрезал следователь. Однако это замечание, на первый взгляд, хамское, обрадовало Елену, как только она уяснила себе его смысл. «Он, в самом деле, не считает Киру убийцей!»

– Кажется, в подъезде той ночью была какая-то вечеринка, – поспешно вставила свое замечание Елена. Рассказ Киры о шумах в подъезде оживил в ее памяти разговор трех соседок, подслушанный ею в день убийства. Она, как сейчас, слышала недовольный голос дамы в красном пальто: «Этот Саша со второго этажа… Вечно у него гулянки по ночам! Вот, хотя бы сегодня!»

– Вы-то откуда знаете? – все еще не слишком любезно обратился к ней Журбин.

– Случайная информация. – Елена выдержала его взгляд, повторяя про себя, что бояться ей нечего. – Познакомилась с женщиной из того подъезда, она мне пожаловалась. Гуляет, кстати, милиционер, ваш коллега.

– Вы это с таким упреком произносите, будто я с ним на пару выпиваю! – поморщился Журбин. – На каком этаже милиционер проживает, тоже знаете?

– На втором, – вмешалась заметно оживившаяся Кира. – Его зовут Саша. Правда, он любит пошуметь, но на что тут особо жаловаться, не понимаю? Это кто возмущался – тетя Нина? Я уверена, что она. Ей всегда больше всех нужно.

– Нет, кажется, ее зовут иначе, – качнула головой Елена. – Дама с маленькой собачкой, в красном пальто….

– Алина Викторовна, значит.

– И Татьяна Семеновна тоже слышала шум гулянки, а ведь она живет прямо под вами. – Гордясь своей осведомленностью, продолжала женщина. – Значит, и вы слышали то же самое.

– Наверное. В моей квартире вообще странная слышимость, – задумчиво проговорила Кира, вновь останавливая взгляд на какой-то точке в пространстве. – Иногда гробовая тишина стоит, будто во всем доме нет ни души, и вдруг – так ясно! – слышатся какие-то голоса, шаги, непонятно откуда, с какой стороны… Прямо жутко бывает. Я еще и поэтому не люблю там жить.