Шрифт:
– Потому что мы все время друг другу врали. – На глазах у женщины выступили слезы, и она торопливо пошла к двери, чтобы их скрыть. – Иди, тебя ждут.
Руслан хотел сказать что-то еще, но, замявшись, молча вышел. Елена заперла за ним дверь – на все замки и еще на задвижку, оттягивая момент возвращения в кухню. «У меня, наверное, красные глаза, Кира это увидит. Почему я раньше ничего не понимала? Почему была такой слепой?»
Она зашла в ванную, умылась, задала стиральной машине новую программу. Когда женщина вернулась на кухню, Кира ни о чем ее не спросила. Они молча сели ужинать, и только за чаем девушка негромко произнесла:
– А знаете, Михаил в день поминок действительно заходил в мою квартиру через потайную дверь. Вам не показалось.
– Да? – равнодушно ответила Елена. – И что же ему там понадобилось?
– Шкатулка. Ее нашли при нем, когда он садился в машину.
– Шкатулка из-под драгоценностей? – вздрогнула женщина. – Та самая, из слоновой кости?
– С нефритовыми вставками, – кивнула Кира. – Видно, он уже спустил все, что украл в ту ночь, когда умер папа… Пришел за последним. Какие еще доказательства вины нужны? Какие?
Чтобы уйти от ответа, Елена поднесла к губам чашку с чаем. Она не заметила, горяч ли он, крепок ли и есть ли в нем сахар. Автоматически выпив все до капли, женщина сослалась на головную боль, пожелала гостье спокойной ночи и ушла в спальню. Только закрыв за собой дверь, она дала волю слезам и убедилась на деле, что горше всего оплакивают не реальные потери, а разрушенные иллюзии.
Глава 15
На другой день Кира уехала рано, ей предстояла очная ставка с отцом. Девушка выглядела спокойной и даже довольной, Елена могла бы поклясться, что та испытывает удовлетворение оттого, что может наконец оправданно называть Михаила негодяем.
– Как папа мог довериться этому человеку! – с негодованием заметила она перед самым уходом, натягивая куртку. – Он совершенно не разбирался в людях!
«Как и я», – подумала Елена, запирая за гостьей дверь. Проплакав полночи, она чувствовала себя разбитой, почти больной. Увидев в зеркале свое опухшее лицо, женщина торопливо отвернулась. «Надо взять себя в руки! И вообще, глупо плакать из-за несостоявшегося романа, тут впору страдать из-за разрушенной семьи!»
Она ощущала ноющую пустоту вокруг и внутри себя и даже обрадовалась, когда зазвонил телефон и в трубке раздался простуженный, сиплый голосок Люси:
– Привет, как дела? Что же ты пропала, даже не звонишь?
– Да ведь я уволилась, – удивленно ответила Елена.
– Как?! – ахнула та. – Взаправду?!
– Ты же была при том, как я ругалась с «удодом»!
– Мало ли с кем он ругается, не увольняться же всем поголовно! – искренне расстраивалась девушка. – Не– ужели ты официально ушла?!
– А разве об этом не говорили?
– Ни слова! – Елена так и видела перед собой маленькое личико бывшей сослуживицы, покрасневшее от негодования. – Во всяком случае, на твое место никого не взяли!
– Наверное, ты просто не в курсе!
Елена ощущала нечто вроде обиды. Оказывается, ее решительный поступок не имел в глазах начальства никакой силы. «Они, наверное, принимают меня за истеричную дуру, которая перебесится и вернется с поджатым хвостом!»
– Я сегодня же приеду за трудовой книжкой! – твердо сказала она.
На этот раз Люся поверила, и в ее севшем голосе за– звучали жалобные нотки:
– А как же я?! Кого мне теперь тут навяжут?! Скажи честно, куда уходишь? Может, я с тобой? Там платят больше?
– Даже не знаю, – не кривя душой, ответила женщина. – Но думаю, там в любом случае есть, куда расти.
– Торговля?
– Гостиничный бизнес.
Этот краткий ответ окончательно ошеломил Люсю. Пав духом, она самокритично заметила:
– Да, тут я тебе не товарищ, гостиницы – не по мне. Обворуют еще кого, а я отвечай. Куда проще шторы продавать! А может, ты все-таки шутишь? – И когда Елена опровергла это предположение, уныло вздохнула: – Что ж, побегу, скажу всем нашим… Как все-таки к нам относятся! Хоть бы слово доброе на прощание сказали, ведь ты пять лет на них пахала!
– Обойдусь без их добрых слов! – улыбнулась Елена. – А мы с тобой на прощание посидим в кафе, договорились? Как раз скоро обед. Наверное, успею!
Она не призналась, что вопрос о ее приеме на новую работу пока висит в воздухе, ей хотелось произвести впечатление человека, который ни о чем не сожалеет и ничего не потерял. Однако, положив трубку, Елена всерьез задумалась, а стоило ли убеждать Люсю в своем увольнении. «А если Петр Алексеевич не донес начальству о моих прогулах? Вдруг он оказался человеком, а не «удодом»? Ведь иногда он производил впечатление незлого мужика! Еще неизвестно, примут ли меня на службу в гостиницу! Вот идиотка, ты все еще ведешь себя так, будто тебя муж кормит!»