Седрик скрипнул зубами, задумавшись, как сможет объяснить ей, умолчав о своем отношении к смерти Джесса. Это он предпочел бы сохранить в тайне. Плохо уже то, что знают Карсон и драконица. Седрик с удивлением понял, что оберегает не только себя, но и Релпду. Ему не хотелось, чтобы остальные хранители узнали, что она убила и съела человека. Надо просто рассказать Элис о Лефтрине. Он не скажет, откуда узнал.

— Ты наверняка знаешь, что герцог Калсиды болен. Он дал понять, что щедро наградит всякого, кто принесет ему драконьей плоти, которая, как он считает, его исцелит. По этой причине все, относящееся к драконам, стоит больших денег.

— Конечно, я это знаю. Как я могу изучать драконов и не знать о преданиях, повествующих о целебных свойствах их чешуи, крови, печени и зубов? И я не сомневаюсь, что отчасти они вполне правдивы. Итак? Выкладывай же уже.

— Лефтрин сговорился с людьми, намеренными осчастливить герцога. Он приглядывает или, может, уже собирает образцы для продажи в Калсиду.

— Он не стал бы, — возразила Элис, неуверенно запнувшись — как будто спрашивала себя, возможно ли такое. — У него нет ни времени, ни возможности! — уже тверже заявила она. — Он постоянно занят заботами о корабле.

— Он подходил к драконам, помогал снимать с них наждачных змей и обрабатывать варом раны. Он мог это сделать, Элис. Пара чешуек здесь, капля крови там. А теперь он ждет возможности заполучить больше у умирающего или мертвого дракона. Тогда весь этот поход окупится с лихвой. Если какой-нибудь дракон погибнет или сильно поранится, и ему удастся урвать добычу посерьезнее, он может просто бросить остальных и сейчас же отбыть в Калсиду за богатой наградой.

— Это безумие! Я не хочу, не могу в это поверить!

— Это правда.

— Откуда тебе знать?

— Я не могу об этом говорить.

— Вот как, — процедила Элис, вложив в эти слова все свое презрение. — Слухи и недомолвки. Что ж, Седрик, я положу этому конец. Я просто у него спрошу.

— Не делай этого, Элис. Я совершенно уверен, что ты не знаешь его по-настоящему, не представляешь, на что он способен. Джесс, охотник, кое-что мне рассказал. Вот. Теперь ты знаешь все. Джесс сказал, что они с Лефтрином сговорились насчет драконов. Сказал, что они должны были встретиться с калсидийским кораблем в устье реки Дождевых чащоб, как только достанут все необходимое. Но потом они повздорили по этому поводу, и дело дошло до драки.

— С чего бы Джессу вообще с тобой разговаривать, а тем более выкладывать тебе такие тайны?

Сомнения явно потихоньку накапливались в ее сознании. Одна подробность могла бы ее убедить.

— Можешь мне не верить, но Джесс решил, что я помогу ему подобраться поближе к драконам. Поскольку видел, как я хожу к ним вместе с тобой. Он знал, что ты отдала мне ту красную чешуйку, чтобы я ее зарисовал. Пока я болел, Джесс украл ее из моей каюты. Он сказал, что она одна стоит небольшое состояние. Он решил, что если мы добыли чешуйку, то, возможно, заполучим и что-нибудь еще. Достаточно, чтобы всем нам разбогатеть.

Элис смотрела на него сквозь полумрак. Он слышал ее дыхание.

— Лефтрин не стал бы участвовать в таком подлом деле.

— Но участвовал. И, боюсь, участвует до сих пор. И еще я опасаюсь, что он придет в ярость, если ты с ним об этом заговоришь. Или найдет способ избавиться от нас обоих. Элис, я не лгу тебе. И ты должна себя спросить: если ты не знаешь о нем этого, что ты вообще знаешь о нем?

— По-моему, я знаю его самого. Причем лучше, чем ты можешь себе представить.

Она хлестнула его этими словами, и Седрик понял. И его удивило, как сильно его это потрясло. Элис спала с ним. С этим вонючим, невежественным речником. Элис, милая девочка, которую он знал с детства, уважаемая дама из Удачного, делила постель с этим мужланом! На миг Седрик от омерзения даже онемел. А затем понял, что должен сделать. Он заставит ее прозреть, пустив в ход последнее оружие.

— Элис, тебе кажется, что ты знаешь его. Но ты думала, что знаешь меня и Геста. А мы годами обманывали тебя так, что ты даже ничего не заподозрила. Я сожалею об этом, искренне сожалею. И поэтому пытаюсь тебя удержать, чтобы ты снова не стала жертвой подобного обмана. Лефтрин тебя недостоин, Элис. Тебе следовало бы держаться от него подальше.

В полумраке камбуза Седрик разглядел, как поднялись и опустились ее плечи. Она боролась с рыданиями. Затем перевела дух.

— Я, кажется, сказала, что не питаю к тебе ненависти, Седрик? — пронзительным от напряжения голосом уточнила она. — Так вот, кажется, я ошиблась.

— Что ж, ненавидь меня, — отозвался он. — Вероятно, я это заслужил. Буду считать это расплатой за то, что я сделал, за годы обмана. Но только не растрачивай себя на этого подлеца, Элис. Ты достойна лучшего.