А я ее, недавно совсем, нашла и к ней была звана, к Лесе. Этой весной ездила. Она даже не удивилась, когда я ей позвонила, а я три месяца ее номер телефона искала, оказалось, что и у нее есть мобильный телефон — с сыном Пантелеймоном разговаривать, тот в городе живет, в медицинском колледже учится. Она, Леся, не удивилась, сказала, ну прыйидеш на ту недилю — распорядилась и не спросила, свободна ли я, хочу ли приехать. А ведь права была — и редкое выдалось у меня свободное воскресенье, и хотела напроситься приехать. Оказалось, проще простого — все за меня продумала и решила сама Леся.

Долгий был путь, через Коломыю, потом — длинное, вытянутое вдоль одной дороги село Яблунив, и дальше-дальше. С Васылем тем самым они «побралыся та-як-мае-буты». То есть поженились как должно. И вправду: трое детей у них, хорошие умные скромные дети — Пантелеймон, Богодар и маленькая Леся. Пантелеймон тоже на выходные домой приехал, как не от мира сего — печальный и задумчивый. Лицо прозрачное как будто. Красивый и молчаливый. У всех троих глаза Лесины, черные, прямо вишневые. Хорошие воспитанные деточки. Породж еня Лесино.

Владка ехала в лифте. Вместе с ней в свой номер подымались московские артисты кино. То ли приехали премьеру свою показывать, а скорей всего — чес у них был, так называемые творческие вечера. И один, опять же кругленький, маленький, игривый, веснушки на лысинке и на руках, давай виться. И еще там какой-то, чуть помоложе. Спорт у них такой был, что ли. Владка только снисходительно улыбалась и даже контрамарки, на творческие вечера подаренные, отдала подругам. Противно было.

Это Владка уже рассказывала, когда слегла.

Она тогда еще сказала:

–А что? Должен же человек от чего-то умереть? И потом, зачем ждать старости? Что меня там ждет?

Такие фигли, как говорила Василина, шутки то есть. И Владка еще говорила:

–Оооо, а какие у меня есть тайны… Знаешь, — она дразнила, — они такие, что достойны даже опальных королев.

–Ну расскажииии, — ныла я, — ну, Влаадка…

–Не-а! — смеялась Владка, накручивая локон на палец. — А вот и не расскажу!

Она иногда лежала и перебирала эти свои тайны, как драгоценности в шкатулке…

Ну вот, однажды там же, после встречи с веснушчатым, в Свердловске она увидела К……а.

Сейчас-то он выглядит просто ужасно. Ну просто уродски выглядит. Шел как-то — по телевизору видела — по красной дорожке, плечи задраны, надутый как индюк, так и чувствовалось, что он на себе все взгляды окружающих несет и наслаждается. И лепешку какую-то под локоток тянет, бесформенную, но тоже очень важную, как будто она только что брильянт многокаратный на ужин скушала. И у него оказались очень маленькие ступни. Я не поверила. Оператор, видимо, тоже не поверил и как в ступор впал — вел и вел его ножки в туфлях тридцать девятого размера.

А тогда, когда он случайно с Владкой столкнулся в коридоре гостиницы в Свердловске, он тогда был на пике популярности, он не шел, а шествовал, а Владка летела сломя голову. В буфет мчалась за булочками к чаю. Он шествовал, она бежала и влетела прямо в него на повороте к лифту. И карандашик, которым она волосы на затылке заколола, ррраз! — и упал. И волосы волной на плечи, на спину.

Короче, они только пришли с пар, — Владка и две ее подруги: заочников держали до ночи — сначала теория, после обеда практика, серьезно все — учили по-настоящему, не то, что сейчас. И вот пришли в гостиницу уставшие, кое-как поели, заварили чай, стали ждать, когда в буфет завезут булочки. В ту гостиницу к определенному часу завозили знаменитые горячие булочки. Тащили спички — были уставшие все, — жребий пал на Владку. И не то чтобы просто случайно пал, он на нее свалился, грохнулся, этот жребий, оказавшийся слишком щедрым. Жребий выплыл на Владку, как алые паруса. Владка вышла в буфет за булочками на пять минут. Вернулась через четыре дня.

Он такой необычный, этот К…..в — ох, артист-лицедей. Он был в молодости очень привлекательный, ну очень. А иначе ему бы той большой, на весь мир известной роли не предложили бы. Очень симпатичный он был. И от таких искренних и симпатичных, открытых и улыбчивых меньше всего ждешь какой-нибудь подлости. Это не мои слова. Это Владка так говорила. Просто голову потеряла.

Между ними, собственно, не было никакой договоренности. Никакой. Ему уже надо было уезжать, маршрут его творческих вечеров закончился, он ее обнял на прощание. По-дружески. Она улыбнулась весело, ну как могла. Как получилось. И все.

И все. Ни телефона, ни адреса он не взял, она тоже, конечно, ни о чем не спросила. Ну что, никто никому не должен. Ну так… А что?

Через месяц — цветущая беременность. Владка только развелась официально с доктором Витенькой. Родители еще не привыкли к ней дома, воспитывали по старой привычке, все еще осуждали, уговаривали вернуться к мужу. А тут — вернулась с сессии — и беременность.

Подруги все поняли, все организовали. В соседнем городке нашли хорошего врача, привезли, увезли. Одна только Светка, из Вижницы подруга, умоляла — оставь, пожалуйста, оставь. Мальчик, зеленоглазый, талантливый…