— С каких это пор ты стал проявлять интерес к подобным вещам? — поморщился Евгений. — Или подражаешь английским лордам, которые, скуки ради, спускаются в трущобы, переодевшись в отрепья?

— Я, ты знаешь, коллекционирую яркие впечатления, пусть даже низменного порядка. А на лавочника стоило посмотреть, — невозмутимо ответил Головин. — Дремучий, крепкий старик, этакий разбойник из былины. Кажется, старовер…

— По-видимому, твой дикарь-старовер продал лавку немцу, — предположил Евгений, заметив кружевные занавески и цветы на окнах.

Они обнаружили в лавке молодую красивую женщину, довольно щегольски одетую. Она обучала юную тщедушную помощницу насыпать табак в холщовые мешочки.

Зинаида тут же бросила свое занятие, повернулась к посетителям и одарила их лучезарной улыбкой. Девочка же, напротив, испугалась чего-то и смущенно потупилась.

— Нет, Машенька, так не годится, — назидательно проговорила лавочница, — ты всегда должна улыбаться клиентам. Ну-ка, подними глазки и улыбнись, иначе ничего не продашь.

Она двумя пальцами подцепила подбородок девочки и показала посетителям ее изможденное бледное личико. Та медленно раскрыла глаза, кроткие и печальные, и послала мужчинам вымученную улыбку. Однако взгляд девочки сохранял горькое выражение.

— Простите, господа, что задерживаю вас, — обратилась к посетителям Зинаида, — но я только недавно взяла себе помощницу, и она еще совсем ничего не умеет!

Она держалась просто, говорила искренне, улыбаясь открыто, как старым друзьям. Зинаида выработала такой стиль общения с аристократическими посетителями бессознательно и очень бы удивилась, если бы ей сказали, что она копирует парижских продавщиц, непринужденно очаровательных и бесконечно любезных. Князь Павел был покорен ею с первого взгляда. Особенное впечатление произвели на него лучистые зеленые глаза Зинаиды и родинка на ее щеке в виде слезы.

Евгений, увидев, что троюродный братец пребывает в некоем приятном оцепенении, взял на себя инициативу и шутливо обратился к лавочнице:

— Вот так-так! А мне говорили, что здесь заправляет торговлей некий дремучий старик…

— Это был мой покойный супруг, — невозмутимо отвечала та, — а нынче я здесь хозяйка.

— А кому, позвольте узнать, принадлежат помещения над лавкой? — продолжал расспрашивать Шувалов.

— Мне, — несколько растерялась Зинаида. — А в чем, собственно, дело, господа?

— Нам стало известно, что в вашем доме временно проживает некая знатная особа, приехавшая из Москвы… Мне необходимо с нею увидеться как можно скорее!

Теперь Зинаида с особым вниманием разглядывала посетителей. На жандармов они не были похожи. Внешности у обоих приятные, обхождение любезное — очевидно, дворяне. Может быть, они разыскивают Елену по просьбе ее дядюшки, чтобы вернуть беглянку в Москву?

— Кому такое могло прийти в голову! — всплеснула руками Зинаида. — У меня в доме, и вдруг знатная особа!

Она звонко и беззаботно рассмеялась. В окнах лавки задребезжали стекла. Этот смех привел в чувства князя Головина, он вновь обрел дар речи.

— Голубушка, — ласково обратился он к Зинаиде, — вообще-то мы зашли купить у вас табак.

Делая своему спутнику знаки, чтобы тот помалкивал, князь Павел выбрал самую дорогую марку, а для Евгения приобрел новинку — коробку американских сигар.

— Хватит крутить пахитоски, братец, — сказал он ему покровительственно. — Ты не приказный, пора приобщиться к прекрасному…

Зинаида, заворачивая покупки, начала кокетничать с князем, попутно рекламируя свою торговлю.

— У меня всегда свежий выбор последних марок… Почему вы раньше сюда не заглядывали?

— Представьте, боялся вашего дикого муженька.

— Так ведь я уже шесть лет здесь торгую одна.

— Вот как? — приятно удивился князь Павел. — Ах я, разиня! Проморгал у себя под носом такую прелестницу!

— Ничего вы не проморгали, — повела плечиком Зинаида, — заходите почаще. Я всегда буду рада вам угодить.

— Да уж непременно буду захаживать! — пылко пообещал князь.

— И все-таки, сударыня, — вмешался раздосадованный заминкой Евгений, — мне доподлинно известно, что в вашем доме проживает графиня Мещерская. Отчего вы этого не признаете?!

С губ Зинаиды исчезла кокетливая улыбка, она сдвинула тонкие брови и сердито взглянула на Шувалова.

— Полноте, сударь, выдумывать басни, — произнесла она с вызовом. — В доме кроме меня, вот этой девочки и служанки, никто больше не живет. Не верите, справьтесь у квартального надзирателя. Никаких графинь тут нет.