Шрифт:
– Дверь! – шепнул Артем. – Осмотреть тела.
Сам подошел к лежавшему в забытьи воину, коротким ударом погрузил его в еще более глубокий сон, связал руки за спиной и прикрутил к настилу.
Поисковики быстро проверили убитых дружинников. Правки не требовалось, били наверняка.
– Десятника нет, – заметил Макс.
– И хрен с ним! Так, Витя – конюшня. Макс – башня. Миха – мы за баронессой.
Артем вытер клинок о шкуры, поправил шлем на голове.
– Работаем быстро, тихо и… без пленных. Вещи будут здесь, на обратном пути заберем. Готовы?
– Усехда! – один за все ответил Макс.
– Пошли!
Странно, но двери донжона никто не сторожил. Хотя днем здесь стоял воин. Сняли, чтобы не мешал? Или он среди тех, кто остывает на полу комнаты?
Виктор скользнул наружу, осмотрелся, и осторожно двинул вдоль стены к конюшне. На фоне звездного неба и сияющего желтоватым светом спутника отчетливо была видна фигура стражника, что стоял на настиле частокола рядом с башней. Воин смотрел за стену и не видел ни Виктора, ни скользящего с другой стороны донжона Макса. Хреново несет службу парень. Себе на погибель.
В конюшне у входа на охапке соломы спал конюх. Он не проснулся даже, когда над ним выросла черная фигура и носком ботинка ударила под бок. Конюх замычал, но покидать сладкие объятия сна не хотел. Витя вполсилы оглушил его кулаком и связал. Беспутному малому повезло. Решил бы проявить отвагу – лежал бы мертвым. А так только связанным.
Кони поисковиков и битюги баронессы стояли отдельно в углу. Расседланные, накормленные, напоенные. Седла и упряжь куда-то унесли. Так-так. Кто-то рассчитывал, что этой ночью лошади сменят владельцев!
Витя чертыхнулся и пошел обратно, приводить в чувство конюха. Он-то знает, где седла и упряжь.
Заснувший нездоровым сном молодой парень пришел в себя не сразу, замычал от боли, потянул руки к голове, но был остановлен страшным шепотом.
– Пикнешь – зарежу!
В подбородок вонзилось что-то острое, стало больно, по коже потекла струйка крови. Конюх хотел было заорать, но жесткий удар по лицу заставил его замолчать.
– Хочешь жить – не ори!
И новая плюха, по затылку, то тому месту, куда пришелся первый удар. И хотя было больно, конюх сдержал стон. Невидимый враг не шутил. Убьет.
В критической ситуации даже тупицы начинают соображать быстрее. А конюх тупицей не был. Умом, правда, не блистал, но отнюдь не дурак. Он сразу сообразил, кто грозит ему смертью и почему именно.
– Все унесли в складницу. Там все сбруи лежат.
– Вставай. Покажешь. Пикнешь – тебе конец. Понял?
– Д-да.
– Топай.
Конюх кое-как встал, пошел к дверям. На его плече лежала тяжелая рука, пригибая к земле.
Его последняя надежда – страж на стене. Заметит – поднимет тревогу. Но когда конюх вышел из конюшни и бросил взгляд на стену, то никого не увидел. Сердце конюха заполнил запоздалый страх. А чужая рука сжала плечо и подтолкнула.
– Живее!
…Макс незамеченным прокрался к воротам, бесшумно взлетел по узким ступенькам на стену и замер. Стражник стоял метрах в пяти. Надо убрать его тихо, чтобы не заметили в башне. Но как подойти? Шаги стражник услышит, доски настила хоть и негромко, но все же поскрипывают.
Макс нащупал край настила, опустил ноги вниз, повис на руках. И начал перебирать ими, двигаясь к стражнику.
Тот продолжал смотреть за стену, хотя кроме рва и озера рассмотреть ничего не мог. А чего ему смотреть назад? Тут все тихо, все свои. И гости спят… вечным сном. Должны спать.
Заметить ладони, державшиеся за край настила, стражник не мог при всем желании, даже если бы смотрел под ноги. Не увидел он и выросший словно из-под земли большой силуэт за спиной. И не услышал.
Макс мог сорок раз сделать выход на две руки в полной боевой форме на одной скорости. А сейчас взлетел на настил и того быстрее, подстегивали опасность и риск.
Стражник услышал едва различимый писк доски только когда жесткая рукавица закрыла ему рот, мощный рывок опрокинул назад, а горло пронзила дикая боль. Он судорожно вздохнул, но воздух не проник в легкие. Вместо этого боль разлилась по всему телу, в глазах потемнело, а потом стал темно и в голове.
Макс осторожно опустил обмякшее тело на настил, вытер лезвие ножа о штанину убитого и шагнул к двери башни. Заперта или нет?
В башне бодрствовал второй стражник. Он тоже смотрел за стену, но изредка поглядывал и во двор. Было скучно, но воин знал, как бороться со скукой и сном. Не первый год служит.
Стук в дверь прозвучал, когда стражник пил из кувшина. Холодная вода хорошо разгоняла дрему и освежала голову. Зачем напарник стучится, ведь не закрыто?!