– На чьей стороне воевали?

– На стороне графа.

– Надо узнать подробности.

– Хорошо, я передам Охочи. Баронесса Этур явно благоволит старшему из наймитов некоему мэору Темаллу.

– Это все?

– Нет, мэор советник, – ответил Немат. – Охочи докладывает, что наймиты хорошо приняты при дворе короля. В основном из-за спасения баронессы Этур. Король вроде бы даже готов принять их на службу. Во всяком случае, в замке ходят слухи, что наймитов могут взять в личную дружину короля, а это большая честь даже для дворян.

– Если они уже служат ему, зачем их принимать вновь? – задумчиво произнес Согнер. – Или их просто переводят из выведов в дружинники? Хотя… все это незначительно.

– Да, мэор советник. Кроме одного. Вскоре после пира, где Охочи и познакомился с ними, он отметил, что за наймитами ведется слежка. Тайная, осторожная.

Согнер удивленно нахмурил брови.

– Наймиты свободно ходят по столице, их рады видеть у себя многие вельможи короля, они бывают и в замке. Но за ними следят. И следят люди тайной службы короля.

Немат замолчал, давая возможность советнику оценить новость. Тот побарабанил пальцами по столу, скривил губы в едкой усмешке.

– Или им почему-то не доверяют… если они и впрямь на службе короля. Или подозревают, что они служат нам. Но тогда… Странно.

– Я тоже так подумал, мэор советник. Зачем следить за своими людьми, даже если они вышли из доверия? Для таких всегда найдется нож, петля или топор. Значит, они не служат королю.

– А кому тогда?

Немат позволил себе улыбку.

– Может быть, никому? Может, все произошедшее – случайное совпадение? Случайно наткнулись на убитого выведа, нашли фигурку, случайно спасли баронессу Этур.

– И случайно познакомились с Охочи?

– Это он подошел к ним. Потому что услышал, как наймиты разгромили дружину младшего сына маркиза Агленса и бежали из его замка.

– Вчетвером?

– Да, мэор советник.

Согнер изумленно развел руками.

– Тогда они великие воины! Это… это непросто, вчетвером против дружины. Пусть и небольшой.

– Я тоже так думаю. Охочи услышал их рассказ, узнал, что они нашли на берегу лодку торговцев и задал вопрос.

– И попал в цель! Вот что, Немат, пусть Охочи проследит за ними и узнает все, что можно. Кто, откуда, кому служат. Какие планы.

– Об их планах Охочи осведомлен, – перебил советника Немат.

– ?..

– Они собираются в империю.

Согнер бросил взгляд на карту, оценил расстояние от столицы Догеласте до границы королевства с империей.

– За наймитами следить. Пусть Охочи будет очень внимателен… У нас есть опытные цензоры, знающе домининги?

Немат немного подумал, перебирая в памяти своих людей, кивнул:

– Тон Провок. Жил в доминингах пять зим, служил у графа Зела. После был отозван в империю. В стычке на границе с Шаинамом получил ранение. Сейчас служит в архиве.

– Отправь его в Догеласте. Легенду придумай сам. Охочи скоро вернется, а нам нужно постоянное присутствие рядом с Седуаганом…

Согнер оборвал себя, помолчал, оценивая пришедшую в голову мысль, потом с сомнением произнес:

– А они не могут быть приставами? Может, это просто люди перфектов Кум-Куаро или Дельры?

Немат не спешил с ответом, рассматривая версию.

– Может быть. Я узнаю.

– Только осторожно. Префекты не любят, когда мы лезем к ним. Считают, что Согнер хочет подмять под себя их службу. – На лице советника возникла недобрая усмешка. – Да, это возможно. Тогда все сходится. Хотя…

– Я все проверю, мэор советник. И доложу о результате.

– И поскорее. Империя не в том положении, чтобы позволить соседям стать сильнее, чем сейчас. А королевства готовы это сделать. Мы обязаны их опередить!

Разговор проходил в небольшой, уютно обставленной комнате с открытым верхом. Кроме двух мраморных лежаков, накрытых мягкими перинами, здесь был столик, а на полу длинный узкий ковер с коротким ворсом. Настенные светильники давали неяркий свет, приятный для глаз. А свежий ветерок свободно забирался через открытый потолок и гулял по комнате, принося желанную прохладу.

На столе стояли несколько узкогорлых кувшинов с вином, пардой и скисшим холодным молоком, а также четыре пиалы. Но к кувшинам пока никто не прикасался. Согнер пить не хотел, а Хофр не смел тронуть кувшины сам.