Я взмахнула луком:

— Я и так все время работаю!

— Да, ты работаешь, — ласково ответила матушка Ваджпаи, — но с какой целью? Признайся, Зелёная! Все мы служим богине. После того как ты прошла последний Лепесток, ты так и не определилась со своей целью.

— Я ищу ее. Вы сами учили, что богиня руководит нами. Может быть, она движет мною в направлении, невидном вам.

— Может быть, — сухо ответила матушка Ваджпаи. — Ну а пока ты отправишься патрулировать с Клинками. Определяю тебя под начало матушки Шестури. Ее отряд обходит все районы города шесть дней в неделю; очередность обходов устанавливает она.

«Отрядом» называлась группа Клинков.

— Я еще не посвященная.

— Ты скоро станешь ею.

«Мы еще посмотрим», — подумала я.

— А как же мои походы в порт?

После долгой паузы матушка Ваджпаи сказала:

— Я ничего тебе не запрещаю. Богиня Лилия не держит своих служительниц в заточении храма!

Итак, пока она ничего мне не запретила, но ее неодобрение повисло между нами, как проклятие с замедленным действием.

В отряде матушки Шестури я встретилась с очень разными по характеру женщинами. Клинки и вообще выделялись из общей массы служительниц богини Лилии — я уже не говорю о том, какой разительный контраст являли они по сравнению с воспитанными в строгости обычными калимпурками. Я быстро поняла, что меня отдали под начало матушке Шестури, потому что ее подопечные считались не пригодными ни для какого другого занятия.

Мы собирались в одном из беговых залов, в которых имелись вторые выходы — в переулки с тыльной стороны храма. Всего таких залов, длинных и узких, было три. Вдоль стен стояли скамьи, над которыми висели полки и крючки. Обычно в них хранили оружие или необходимое Клинкам снаряжение.

Сама матушка Шестури оказалась тихой и немногословной. Зато двигалась она очень ловко. Я сразу поняла, что одержать над ней верх в поединке очень и очень нелегко. Она патрулировала город вместе с четырьмя подчиненными.

Одной из них, к моему изумлению, оказалась матушка Аргаи. Других трех я тоже знала, правда, не очень хорошо. Звали их матушка Адхити, матушка Гита и матушка Шиг. Матушка Адхити была очень рослой, самой высокой из всех Клинков и вообще всех знакомых мне женщин. Она как будто вся состояла из одних мускулов. Тонкая, как бечевка, матушка Гита почти всегда молчала. Лицо ее пересекал розовый шрам, отчего я сразу ощутила внутреннее родство с ней — впрочем, близкими подругами мы так и не стали. Разгадать матушку Шиг оказалось труднее. Маленькая, с незаметным, мышиным личиком, она казалась почти уродкой. Однако лазила она лучше меня — одна из немногих в храме.

Увидев меня, матушка Шестури кивнула и сказала:

— Добро пожаловать.

Остальные буркнули что-то невнятное. Матушка Гита долго молча смотрела на меня в упор, а потом отвернулась и как будто забыла обо мне.

Клинки во время патрулирования одевались броско, чтобы их замечали издали. Для выходов в город у нас была особая форма: черные кожаные узкие штаны, черная юбка, черная рубаха из плотной ткани особого плетения — на ощупь она казалась скользкой — и черные же сапоги до колена. Мы не вышагивали гордой походкой, как члены Уличной гильдии, которые кого-то охраняли, или члены сословия ключников, которые ищут сбежавших из-под стражи преступников. Мы заглядывали в глухие переулки, посещали самые шумные притоны, спускались в подземелья.

Сначала я не понимала, чего мы ищем. Вместе с матушкой Шестури и ее отрядом я обошла всю Калимпуру. Я уже знала, как люди на улицах расступаются при виде матушек из храма. Теперь я поняла, почему они так поступают.

Патрульный отряд Клинков внушал страх даже мне, хотя я сама входила в него.

В первый вечер мы вернулись домой, не обменявшись и дюжиной слов. Мы никого не трогали, не затевали драк, не разнимали дерущихся. Мы как будто… надзирали за всей Калимпурой в разное время и в разных местах.

— Перед восходом солнца потренируйтесь в стрельбе в тренировочном зале, — велела матушка Шестури, когда мы переодевались в обычные храмовые одежды.

В ту ночь у меня не было времени ни на что, кроме сна. К своему маскарадному костюму я даже не притронулась.

На следующее утро мы упражнялись в стрельбе из луков и арбалетов. Матушка Шестури не прекращала тренировки до тех пор, пока каждой не удалось кучно попасть в цель из обоих видов оружия с близкого, среднего и дальнего расстояния.

— В полдень — бег, — объявила она, когда мы закончили.

Вымывшись в купальне, мы снова отправились в город.

Так продолжалось ровно неделю. Почти все мои новые товарки смотрели на меня исподлобья. Только матушка Гита, казалось, не замечает меня. Через несколько дней матушка Адхити пристально посмотрела на меня и сказала:

— Ты наверняка уже достаточно большая и сообразительная. Насколько ты опасна?

Однажды ночью мы обошли все двенадцать малых приютов, о которых рассказывала мне в свое время матушка Вишта. В основном приюты располагались в неприметных пристройках, сараях или на пустырях, но несколько помещались в целых квартирах или конторах в разных частях Калимпуры. Там Клинки, попавшие в беду, могли отсидеться и дождаться помощи. Вначале мы наблюдали за приютами издали, затем кого-нибудь посылали заглянуть внутрь. Поскольку для такого задания требовались малый рост и проворство, посылали обычно меня.