Войдя, я сразу заметила Чоудри. Он подавал посетителям в общем зале еду, от которой пахло родиной. От пряного аромата в животе у меня забурчало. Чоудри поднял глаза и расплылся в улыбке:

— Зелёная, ты жива!

— Прошу тебя, — ответила я на селю, — дай мне поесть. И еще мне нужно срочно поговорить с Трактирщиком.

— Он на базаре, закупает продукты. — Чоудри огляделся.

У очага сидели двое пардайнов; между ними стоял стол с глиняной чашей и рассыпанными цветами. Одним из пардайнов оказался Чистильщик, его спутницу я раньше не видела.

— Ты знакома с Приговором?

Что еще за Приговор?

— С Чистильщиком?

— По-моему, так его называют, — словно извиняясь, ответил Чоудри.

Как ни странно, другое имя Чистильщику тоже подходило.

— Пожалуйста, — попросила я, — дай мне карри!

Чоудри кивнул, согнулся в полупоклоне и побежал на кухню. Я направилась к столу, за которым сидели пардайны.

Чистильщик повернулся ко мне:

— Зря ты не берешь трофеев. — Он хищно улыбнулся. — Я чую на тебе запах убийства.

— Я не могу носить на груди костяшки убитых врагов с таким изяществом, как некоторые! — Присев к ним за стол, я сказала пардайне: — Я Зелёная. Немного знакома с твоим спутником и лучше знакома с Трактирщиком.

Она кивнула:

— Твое имя мне известно.

По обычаю пардайнов, своего имени она не назвала. Она была стройной, наверное, самой стройной из всех пардайнов, что я видела, с рыжеватым мехом, который на груди и животе отливал почти в белизну. Ее мех ничто не прикрывало, как, впрочем, и у Чистильщика. В отличие от постоянных жителей города, вроде Трактирщика или Танцовщицы, они не считали нужным следовать человеческой моде.

— Ты в центре схватки? — вежливо поинтересовался Чистильщик.

— В каком-то смысле — да. — Я не видела смысла лукавить. — Хочу уничтожить предводителя разбойников, который зверски уничтожает ваших сородичей. Мы надеемся схватить его до конца дня, застать его врасплох и неподготовленным.

— У тебя есть армия? — спросила рыжеватая пардайна.

— Нет. Но сегодня он в городе в другой личине, и у него тоже нет при себе армии. — Следующие слова застряли у меня в горле, но все же я их выговорила: — Недавно мне пришлось сразиться с ним… вместе со мной была Танцовщица. Мы бежали, спасая свою жизнь. Мне кажется, теперь я знаю, как его можно победить.

Чистильщик снова хищно оскалился:

— Где будет битва? Скажи, чтобы я в нужное время смог избежать ее.

— На Текстильной бирже. Перед заходом солнца. — Я положила ладони на столешницу. — Один мой союзник сейчас собирает силы, готовясь победить Чойбалсана его же оружием. Меня больше заботят его телесные защитники… Прежде чем сразиться с ним, я должна победить их.

— Значит, ты хочешь сразиться с защитниками самого города, — сказала рыжая. — Что будешь делать, когда они изобьют тебя до полусмерти и бросят в застенки ордена Кающихся?

— Если мы победим, я рассчитываю принести мир Медным Холмам и вашему народу, — тут же ответила я. — Если мы проиграем, сомневаюсь, что мы выживем и нас арестуют.

— Иди поднимай свою армию головорезов, — сказал Чистильщик. — А мы на досуге подумаем над твоими словами!

Чоудри принес мне карри: рыба в масамане, с кориандром и ханьчуйской петрушкой и с отварным рисом. Мой желудок отозвался радостным урчанием; я вспомнила горячий, влажный воздух Селистана. Во время еды я почти ничего не говорила. Пардайны не дали мне никакого ответа.

Еда оказалась вкусной.

Проглотив последний кусочек, я встала и поклонилась.

— Иногда полезно бывает оказаться на стороне добра.

— Если только ты точно знаешь, где добро, а где зло, — ответила рыжая пардайна.

Я кивнула им обоим и вышла.

Я по-прежнему не знала, согласится ли Бескожий выступить на моей стороне. От этого зависели мои дальнейшие действия. Возможно, матушка Железная и другие посланцы согласятся вместе напасть на Чойбалсана, но их сил недостаточно. Аватар Чернокрова обладает жестокой силой своего бога. Аватар, по правде говоря, заменяет собой почти всех помощников… А Чойбалсан гораздо могущественнее, чем простой северный тульпа.

Бог умеет рядиться в личину человека! Надевает ее на себя, как плащ!

Я не думала, что сейчас Чернокрову от меня будет какая-то польза. Я убила по меньшей мере двух его жрецов — а в купальне, возможно, еще больше. Последователей у него немного… Может, он ослаб?

Здравый смысл подсказывал: после всего, что я натворила, мне опасно даже приближаться к Алгефисическому храму. Это граничит с самоубийством.

И все же я так хотела победить в грядущей битве, что решилась на попытку.