— Когда он приходит в город и играет роль советника, мы не видим молний.

Управляющий задумался, а потом нехотя ответил:

— Возможно, бог на это время выходит из него… и ждет его в храме, о котором ты упомянула.

Я заволновалась:

— Значит, мы должны напасть на Чойбалсана на Текстильной бирже! Он будет без своей армии и полной власти!

— Хотя я с тобой не согласен, не стану спорить. — Управляющий снова начал расхаживать туда-сюда. — Если мне удастся уговорить Бескожего и ему подобных, возможно, мы и справимся с Чойбалсаном. Ты когда-нибудь видела, как дельфины убивают акулу?

— М-м-м… нет.

— Акула любого размера без труда расправится с дельфином-одиночкой. Акулы безжалостны, сильны и очень опасны. Дельфин же не может укусить ее в ответ. У него в пасти нет острых клыков… — Управляющий широко улыбнулся.

Я живо вспомнила мертвоглазое чудовище, которое чуть не проглотило меня, когда я впервые уплыла из Селистана. Он продолжал:

— Дельфин-одиночка в схватке с акулой заранее обречен, как младенец в схватке с пьяным стражником. Но стая дельфинов окружает акулу; дельфины бьют ее хвостами, а сами так быстро перемещаются, что акула никого не может укусить.

— Ты собираешься вызвать Бескожего и окружить Чойбалсана?

— Я призову многих посланцев и аватаров. Боги беспокоятся. Я предпочел бы, чтобы они снова погрузились в сон, но, прежде чем все закончится общей гибелью, я попробую действовать через их порождения…

Я кивнула. Управляющий пришел к тому же выводу, что и я.

— А я тем временем поднимусь наверх и соберу всех своих друзей. Возможно, нам понадобится и помощь телесных созданий.

— Как хочешь. Но переубедить Бескожего я не смогу. Его крепко охраняют в Алгефисическом храме. Иногда он там бродит, но он не свободен, как более старые аватары.

— Более хитрые, которых тебе так и не удалось схватить, — кивнула я. — Например, матушка Железная.

— Вот именно! — раздраженно ответил Управляющий.

С Алгефисическим храмом у меня были свои счеты. Там поклоняются ужасному богу Чернокрову. Отец Примус оказался предателем, чтобы не сказать большего. И все же им приход Чойбалсана выгоден не больше, чем другим.

— Сделаю, что смогу.

Управляющий посмотрел на косые солнечные лучи, льющиеся из решетки в высоком потолке.

— Сейчас чуть больше полудня. Если Федеро не уйдет из города, мы должны схватить его сегодня. Жди меня у водоема на Песчаной улице. Я появлюсь, когда до захода солнца останется три пальца.

Я знала место, о котором он говорил. Кивнув, я открыла было рот, но Управляющий исчез. Исчез, как будто его здесь никогда не было.

Посмотрев на свою руку, я увидела длинный порез. Взяла колокольчик и услышала приглушенное цоканье.

По ступенькам, на которых я сидела, я поднялась наверх.

Оказалось, что лестница вела к многоярусным общественным купальням. О, счастье, о, радость! Люди не слишком охотно соглашаются помочь человеку, покрытому коркой фекалий. Выйдя из неприметного чуланчика, я очутилась на нижнем ярусе. Судя по плотному пару, здесь кто-то мылся. Осторожно добравшись до первой ванны, я, не снимая одежды, шагнула в нее и погрузилась почти с головой в горячую воду.

Задержав дыхание, я дернула себя за волосы. Через несколько мгновений, задыхаясь и отплевываясь, я выбралась на поверхность и стала искать свою маску. Я не помнила, где оставила ее.

Хорошо, что хоть нож и колокольчик сохранила.

— Прежде чем садиться в ванну, полагается вымыться, — произнес мужской голос совсем рядом. Сквозь завесу пара его обладатель казался мне всего лишь тенью.

Значит, я не одна! Рука сжала рукоятку ножа.

— Вода стала грязная! — Очень знакомый голос! Его обладатель ворчливо продолжал: — Сейчас позову служителей, тебя изобьют и вышвырнут отсюда.

Вдруг я вспомнила. Во имя всех богов, что он здесь делает?!

— Стефан Моханда! Или лучше назвать вас отцом Примусом?

— И то и другое верно. — Он подался вперед; на меня хлынула волна грязной, вонючей воды, в которой были кровь, слизь и грязь. — Правда, я не бываю един в двух лицах. Магическое зеркало подсказало, где тебя ждать. Что же ты сделала с моим любимым священником?

— Ваш собрат по Временному совету взрезал ему живот и бросил умирать.

— Федеро? Не может быть! — Отец Примус мрачно рассмеялся. — Я бы еще поверил, если бы его убил бог — но не человек. А Септио жаль. Славный он был мальчик, и зад у него был как у ангела.