Если бы я смог каким-то образом выбраться отсюда сегодня, я бы смог снять как минимум две тысячи долларов с этих четырех карточек сегодня и повторить эту операцию в воскресенье. Я мог бы еще успеть ухватить пару тысяч с утра пораньше в понедельник, до того как в Нью-Йорке откроются банки. Шести тысяч баксов хватит, чтобы спрятаться и обзавестись новыми документами.

Тут, однако, имелась проблема. Ближайшим городом была Хелена. До нее не меньше семидесяти миль по головоломной дороге. Мое колено до сих пор сильно болело. Мне в моем состоянии даже выбраться на шоссе 200 будет тяжело.

Я вышел из домика и прохромал к берегу озера, наполняя легкие свежим воздухом и проверяя, выдержит ли мое покалеченное колено путешествие до основной дороги, откуда я автостопом мог бы добраться до Хелены.

Тут я увидел туристов. Молодая пара, лет двадцати с небольшим, на древнем микроавтобусе, который напомнил мне дни учебы в колледже в семидесятые. Я с облегчением увидел, что номера у машины вашингтонские. Они разбили лагерь примерно в ста ярдах о того места, где я стоял. Поставили маленькую палатку и в данный момент готовили завтрак на небольшой походной печке. Когда я подошел поближе, то разглядел, что они были типа Эдди Бауэра, оба блондинистые, чистенькие, оба в теплых рубашках и оба слегка оторопевшие при виде избитого типа, хромающего в их сторону. Они сразу же вскочили на ноги. По их напряженным лицам я понял, что они боятся, что я окажусь дружески настроенным местным серийным убийцей.

— День добрый, — сказал я. — Простите, что беспокою.

— Ничего страшного, — сказал парень. Но выражение его лица говорило обратное.

— Меня зовут Дейв Мэннинг, — представился я. — Живу вон в том домике. Он принадлежит моей подруге. Послушайте, со мной произошел дикий несчастный случай вчера вечером, когда я ехал на своем горном велосипеде. Попал в чертовски глубокую яму, и меня отбросило прямо на дерево.

— Ох! — вздохнула женщина. — И как вы себя чувствуете?

— Лучше, чем велосипед, который совсем покорежило. Вы откуда, ребята?

— Из Сиэтла, — ответил парень.

— В отпуске? — спросил я.

— Да вроде того, — сказал он. — Только что сдали экзамены. Мы выпускники Вашингтонского университета. Факультет ботаники.

— Тогда вы попали в подходящее место.

Женщина сказала:

— Мы Хауи и Пегги. Вам нужен доктор или какая-нибудь другая помощь?

— Ну, мне сейчас больше всего нужно добраться до Хелены. Моя подруга забросила меня сюда вместе с великом в четверг, но она собиралась присоединиться ко мне только во вторник, а я очень беспокоюсь о своем колене, надо бы им заняться поскорее. У вас случайно не найдется мобильного телефона?

Я рискнул, понадеялся, что телефона у них нет. Так оно и оказалось.

— Это не наш стиль, — сказал Хауи. — Но послушайте, мы собирались остаться здесь только часов до двух, затем собирались направиться в Бозман.

— Хелена по пути, и если вы не возражаете…

Они переглянулись. Я видел, что они прикидывают, не могу ли я случайно оказаться поклонником Джеффри Дамера. [28] Наконец парень пожал плечами и сказал:

— Ладно, мы не против, только вам придется сидеть на полу сзади.

— Тогда мы в два к вам постучим, — пообещала Пегги.

— Я вам ужасно благодарен, — сказал я и потащился назад в домик.

Мне сразу стало легче. По крайней мере, я нашел способ выбраться из этой заброшенной дыры. К пяти часам я уже буду в Хелене. Я воспользуюсь банкоматами, куплю себе новую одежду, затем найду автобусную станцию и сяду в первый же автобус, направляющийся на восток. Завтра к середине дня я окажусь где-нибудь вроде Бисмарка в Северной Дакоте — городок средней величины, где с избытком банкоматов. Еще один налет на карточки, ночь в гостинице, в четыре утра последний набег на банкоматы, затем я избавляюсь от карточек и поеду автобусом в какой-нибудь большой, приятный и анонимный город. Даллас, к примеру. Или Хьюстон. Шести тысяч мне хватит на пару месяцев и на новые, чистые документы, с которыми я смогу начать…

Что? Новую жизнь?

Я отказывался думать об этом. Или о том, что уже потерял свои две предыдущие жизни. Или о том, что никогда больше не увижу Анну Эймс. И о том, что моя смерть снова повергнет ее в тоску. И как каждый день и каждый час я буду горевать о ней так же, как об Адаме и Джоше.

Все, о чем я мог сейчас думать, это сон. Я не спал уже две ночи. Я остро нуждался в сне, чтобы остаться вменяемым на остаток дня. Поэтому, как только я дошел до хибары, я завел старый будильник, поставил его на половину второго и пристроил около кровати. Четыре часа сна не оживят меня полностью, но хоть сколько-то помогут.

Я растянулся на кровати и через несколько секунд провалился в сон, больше похожий на кому. Я провалился глубоко в черное никуда и оставался там часы. Пока не услышал, как у домика остановилась машина и к входной двери кто-то подошел — я слышал шаги. Стряхивая с себя сон, я взглянул на часы. Четверть первого. Наверное, ботаники решили уехать пораньше. Что же, годится. Я сел на кровати, протер глаза и тут услышал крик.

Громкий, пронзительный крик, затем тишина.

В дверях, потрясенно открыв рот, стояла Анна. Она выглядела усталой, вымотанной, глаза такие красные, что можно было догадаться: последние два дня она проплакала.