Шрифт:
— Ирвина, — поправил я.
— Возвращайся в Чикаго, чародей, — сказал он. — Сейчас ты на моей территории.
— Зря ты так, — ответил я. — У парнишки большие связи. Если с ним что-то случится, тебе не поздоровится.
— Это угроза? — спросил он.
Я покачал головой.
— Дружище, я не против мирно уладить все вопросы. Я могу добиться своего и по-другому. Если ты знаком с моей репутацией, то должен знать, насколько я искренний парень.
— Наверно, нужно убить тебя прямо тут.
— Здесь, у всех на виду? — спросил я. — При свидетелях? Ты не будешь этого делать.
— Уверен?
— Уверен. Даже если ты победишь, то проиграешь. Ты просто хочешь отпугнуть меня, — я кивнул в сторону его головорезов. — Вурдалаки, я угадал? Двух на меня маловато будет, дружище. Чертовски люблю биться с вурдалаками. Меня муки совести никогда не мучают от их страданий.
Барровилл пропустил мимо ушей моё предупреждение — обычное поведение для нелюдей. Он посмотрел на меня, потом на свой «Ролекс».
— Я даю вам времени покинуть штат до полуночи. Иначе, гарантирую, вы отправитесь на тот свет.
— Сейчас, — сказал я, — я от страха аж задыхаюсь.
Глаза Барровилла сменили цвет с тёмно-зелёного на более бледный и злой зелёно-золотистый.
— Я возвращаю зло тем, кто угрожает благосостоянию моей семьи, Дрезден.
— Да. Вы настоящий Оззи Нельсон. Джон Уолтон. Бен Картрайт. [17]
— Что?
— Мистер Драммонд? Чарльз… в ответе? [18] Нет?
17
Дрезден перечисляет персонажей сериалов, намекая, что семейные ценности — это не только фамильные драгоценности. Прослеживаются параллели и с ним самим.
Оззи Нельсон — «Приключения Оззи и Гарриет», сериал о любви, выходил с 1952 по 1966 год (у Дрездена с любовью проблемы).
Джон Уолтон — «Уолтоны» — телесериал о жизни бедной, но благородной семьи из Виргинии в период Великой депрессии 1929 — 1933 годов. Шёл по ТВ с 1972 по 1981 год (у Дрездена никогда толком не было семьи).
18
Джордж Драммонд — директор школы в британском сериале 1985 года «Драммонды» о школе-интернате для мальчиков (Дрезден в детстве кочевал из одного приюта в другой).
Чарльз — главный герой американского телесериала в жанре ситуационной комедии «Чарльз в ответе». Шёл по ТВ с 1984 по 1990 год. Студент колледжа Чарльз работает, присматривая за детьми, и живет он с ними вместе в одном доме, в результате у бедняги нет времени на девушек.
— Что вы несёте?
— Адские колокола, неужели никто в Белой коллегии не смотрит телевизор? Я давал вам известные примеры основных ценностей. Семья дороже золота.
Барровилл уставился на меня тусклым змеиным взглядом. А затем просто сказал:
— Полночь, — перед тем как повернуться ко мне спиной, сделал два шага назад и сел в машину. Его громилы угрюмо посмотрели на меня, тоже сели в машину и уехали.
Я проследил, как машина отъезжает. Несмотря выказанное мной отношение к Барровиллу, я знал, что воспринимать его нужно всерьёз. Любой вампир является опасным противником, а этот тем более, с его активами, финансами и личной армией отморозков. Но не только поэтому, но и… с его точки зрения, я влез в его права на девочку. Вампиры Белой Коллегии, в определённой степени, потому и опасны, что частично являются людьми. У них были человеческие эмоции, человеческие желания, человеческие слабости. Барровилл может безрассудно встать на защиту своей семьи, как любой другой.
А, кроме того, они ещё и нелюди. Все человеческие потребности у них тесно переплелись с паразитирующим духом, который они называют «Голод» и от которого берётся вся энергии и смертельная жажда вампирической сущности.
Если взять одну часть человеческих грехов и комплексов, добавить к ней ещё одну часть нечеловеческой силы и мотиваций, то что из этого получится?
Неприятности.
— Барровилл? — переспросил инспектор Дин. — Нефтяной магнат? У него целая свора на содержании. Из конгрессменов.
— Скорее всего, он самый, — ответил я. — Все вампиры любят деньги и статус. Это здорово облегчает им жизнь.
— Вообще любому, хоть вампиру, хоть не вампиру, — усмехнулся Дин.
— Вот уж точно, — согласился я.
— Вы оказались в затруднительном положении, — заметил он. — Расскажешь всё девушке, погубишь её. Не расскажешь, погубишь и её, и Бигфута. В любом случае чей-нибудь папаша предъявит претензии.
— Это вы верно подметили.
— Мне кажется, умный парень умыл бы руки, бросил эту заваруху и уехал из города.
— Согласен. Но я всего-навсего обычный парень.
Лесонасаждений в Нормане практически не было, стояли отдельные деревья тут и там. Место, где я договорился встретиться с Рекой в Плечах, находилось в центре лесного массива, который был пожертвован университету Оливерским заказником дикой природы для проведения исследований. Когда я шёл не спеша по редколесью, мне пришло в голову, что встреча с Рекой в Плечах походит на рандеву с акулой из фильма «Челюсти» на мелководье, но он умудрился подобрать место, где даже большая лодка останется на плаву.
Было темно, и я снял с шеи серебряный амулет-пентаграмму, чтобы использовать для освещения. Послал в него импульс воли, прошептал заклинание — и маленький символ загорелся тусклым голубым светом, что позволило мне ходить, не натыкаясь на деревья. Минут пять у меня ушло, чтобы примерно сориентироваться, потом из темноты донеслось негромкое приветственное ворчание Реки в Плечах.
Мы сели на поваленное дерево, и я рассказал ему, что удалось выяснить.
После того, как я закончил, он пару минут сидел молча. Потом произнёс: