Срань.

Господня.

Я занимался магией десятилетиями, и поверьте мне, это действительно не очень отличается от всего остального в жизни. Когда имеешь дело с магией, быстро понимаешь, что гораздо легче разрушить, чем создать, гораздо труднее исправить, чем уничтожить. Бросьте камень в зеркально-гладкое озеро, и рябь пойдёт во все стороны. Создать волны с помощью магии, а не булыжника легче лёгкого.

Но если вы захотите сделать это озеро снова гладким, то обнаружите, что это чертовски сложный трюк.

Эта волна энергии не была нацелена на уничтожение кого-то или чего-то. Эта магия не просто разрушала атаку Барровилла.

Она делала водную гладь снова зеркальной.

Сила Реки в Плечах открыл глаза, от ярости горевшие, как угли во тьме — но он просто сидел, ничего не делая.

Все головорезы Барровилла замерли, лишь взгляды широко раскрытых глаз метались от Реки к боссу и обратно.

— Проваливай, Чак, — сказал я. — Он дает тебе шанс уйти. Воспользуйся им.

Вампир стоял среди обломков с совершенно пустым выражением лица. Секунды три он смотрел на Реку в Плечах — а потом я заметил за спиной бигфута какое-то движение.

Сначала когтистые руки стали хвататься за края дыры позади Реки в Плечах. Потом показались злобные, выпученные красные глаза. Чудовища, в общих чертах похожие на человека, влезали в комнату в полной тишине.

Вурдалаки.

Барровилл привёл с собой не только шестерых головорезов.

Он прихватил всю компанию.

Барровилл плюнул в сторону Реки, оскалил зубы и крикнул:

— Убить его!

Монстры пошли в атаку.

Все происходящее выглядело совершенно безумным. Человекообразные твари в комнате бросились вперёд, их лица и конечности изменялись, разрывая дешёвые костюмы, пока они принимали свой истинный облик. Всё больше вурдалаков лезло через отверстие в стене, словно скопище бегущих откуда-то в панике тараканов. Я не мог точно подсчитать количество врагов — слишком уж быстро те двигались. Но двадцать наверняка было. Двадцать кровожадных, плотоядных, сверхчеловечески сильных и выносливых хищников нахлынуло на Реку в Плечах сокрушающей волной. Он исчез под парой тонн голодных вурдалаков. Это не был честный бой.

Барровиллу надо было взять с собой побольше головорезов.

Раздался чудовищно низкий звук, который мог издать лишь обладатель по-настоящему объёмистых лёгких, и вурдалаки разлетелись от Реки в Плечах в разные стороны, словно пригоршня отвратительной шрапнели. Некоторых выбросило из здания. Другие врезались в стены с такой силой, что проломили гипсокартон. Один из них пролетел сквозь потолок, затем безвольно свалился обратно в комнату — только чтобы быть пойманным за шею одной из массивных рук Реки в Плечах. Пальцы бигфута сжались, сминая шею вурдалака, как мягкую глину, и послышался хруст. Вурдалак дёрнулся один раз, затем Река швырнул труп в ближайшую группу монстров.

Затем события начали развиваться с бешеной скоростью.

Стремительно двигаясь, Барровил схватил Конни и бросился к двери. Я отчаянно завертел головой, оглядываясь по сторонам, и заметил один из ножей, которые головорезы держали прежде, чем трансформировались. Мои руки и ноги были стянуты пластиковыми наручниками, и я едва чувствовал пальцы, но мне удалось поднять нож и перерезать путы на ногах. Потом я положил его на передний бампер Линкольна, наступил на него, удерживая на месте, и через несколько секунд мои руки тоже были свободны.

Звуки в общежитии были такие, словно одновременно транслировали на полной громкости реслинг и «Остров доктора Моро». [21] Вурдалаки орали. Река в Плечах громогласно рычал. Жутко перепуганные студенты вопили. Стены и пол снова и снова содрогались от ударов, когда бигфут расшвыривал монстров по сторонам, как мячи. Вурдалачья зелёно-коричневая, с гнилостным запахом кровь забрызгала стены и потолок, Река в Плечах, как бы ни был силён, не выигрывал «всухую». Когти и клыки вурдалаков впивались в него, нанося колотые и рваные раны, поэтому алая кровь тоже была повсюду.

Я попытался отбросить нескромные фантазии, одолевавшие меня, и направился к Ирвину. Хотя выглядел он по-прежнему ужасающе, но его дыхание уже стало глубоким и размеренным, а глаза открылись и попытались сфокусировать взгляд.

— Ирвин! — заорал я. — Ирвин! Где её сумочка?

— Гесучка? — пробормотал Ирвин.

— Сумочка Конни! Я должен помочь Конни! Где её сумочка?

В глазах Ирвина появился осмысленный взгляд.

— Конни?

— Ладно, сам разберусь, — я обыскал комнату и нашёл сумочку Конни. В ней лежала расчёска, щедро украшенная светлыми волосами.